Вассиан со вздохом сломал печать и спокойным движением развернул ответ Иринарха и Арминии. В его душе все еще мерцала искорка надежды, хотя разумом он понимал, что все это тщетно. Эти двое, получив вожделенную свободу, не слишком-то будут рваться обратно в клетку.
Пробежав глазами по строкам, Глава Совета обречено кивнул. Что ж… Иного я и не ожидал. Отказ. Вежливый, но весьма твердый отказ.
– Отказались, – мрачно констатировал Селифан.
– Отказались, – убитым голосом подтвердил Глава Совета. – Где Маркел? Следует поставить его в известность.
– В своей личной лаборатории. Мрачный, как небо над Ослепляющим. Говорит, что наткнулся на что-то совершенно неприятное, но прежде чем ставить в известность Совет хочет кое-что проверить.
– Нашел время… – Вассиан недовольно скривился. – Будто у нас других проблем нет. Ты только посмотри на эту кучу бумаг. Иринарх и Арминия прохлаждаются, а мне приходиться делать за них всю работу.
– А как они относятся к тому, что ты от лица Совета отдаешь приказы фактически не входящим в Единение людям? Людям, подчиняющимся им самим?
– Пока никак. Мои указы по-прежнему выполняются. Но все же это больное место. Если они начнут чинить препятствия… Я даже не могу представить, чем все может обернуться. Но ясно одно – это будет величайшая катастрофа за последние три тысячи лет. Пострадает вся государственная система Единения.
Оба Творца поежились, представив себе картину объятого хаосом и безвластием Мироздания.
Молчание нарушил тихий голос Селифана.
– Что еще они пишут?
– Предлагают свой вариант переустройства Единения. Читай сам.
Пробежав глазами послание, Селифан задумчиво почесал затылок.
– Они хотят разделить Единение на пять частей, каждой из которых будет править один правитель. Один Творец. Никаких Советов, никаких представителей отдельных миров и народов. Практически – это возврат к единовластию. Торговые связи будут сохранены, но армию и отряды Озеленителей необходимо разделить… Так это значит, что вместо Единения возникнут пять совершенно независимых государств!
– Верно. Пять государств, и у каждого своя армия, своя денежная система, своя власть.
– Хм… Но в подобной ситуации сразу же возникает угроза такой весьма неприятной штуки, как война. Ведь чисто гипотетически возможны и вооруженные конфликты между этими государствами. И уж несомненно, что шпионаж и предательства станут самым обычным явлением.
– Шпионаж и предательства уже вошли в наши миры!
Обернувшись, Вассиан и Селифан заметили стоящего в дверях Маркела.
– У меня плохие вести. Очень плохие вести.
Маркел тяжело бухнулся в заскрипевшее кресло и мрачно шлепнул на стол кипу бумажных листов, испещренных всевозможными символами и диаграммами.
– Вспомните момент голосования. Вспомните, как за совершенно безумное предложение Иринарха вдруг проголосовали сразу две трети Совета.
– Да. Несколько необычно, сказал бы я…
– Не просто необычно. Подозрительно! И я решил проверить кое-что. Если бы вы только знали, что я обнаружил…
Маркел тяжелым взглядом обвел лица своих слушателей и мрачно выдавил всего одно слово, которое сразу же давало ответ на этот вопрос.
– Принуждение.
Несколько долгих мгновений слышалось только потрескивание дров в камине. Потом решительно прокашлявшийся Вассиан уточнил:
– Ты говоришь о том, что на Советников было оказано давление?
– Угу. И не просто давление. Магия. Они принудили Советников проголосовать за свой выход из Единения с помощью волшебства.
– Я ничего не почувствовал, – мрачно буркнул Селифан. – Ничего, кроме обычной ауры. В тот момент в зале не существовало практически никакой магии. И вспомни, детекторы избыточного фона тоже не подали тревоги. А магия подобного уровня требует весьма и весьма больших затрат силы. Вероятно, ты ошибаешься…
– Я не ошибаюсь. К сожалению. Мы ничего не почувствовали, а детекторы не подняли тревогу, потому что в тот момент никто и не накладывал заклятие принуждения. Оно было создано гораздо раньше, еще до заседания Совета. Это заклинание практически незаметно таится внутри человека и потом в решающий момент просто блокирует его волю, превращая свою жертву в безмозглую марионетку, которая ради прихоти хозяина с радостью перережет себе горло.
Маркел выудил из принесенной им кипы бумаг несколько листков.
