Давать советы она действительно не вправе. А вот приказать — может. Даже полковнику. Ведь он со стопроцентной вероятностью знаком с «особой инструкцией», которую рассылали всем командирам полков и их заместителям ещё год назад. Достаточно назвать себя, да присовокупить настоящий чин в Тайной иностранной канцелярии. И тогда в её распоряжении будет целый полк, со всем его стрелковым вооружением и артиллерией.
Как вариант при самом хреновом раскладе из всех возможных — сгодится, по принципу: «На безрыбье и рак рыба». Но основному её заданию пальба и шум только повредят. Если и обращаться за подмогой к местному гарнизону, то только в части вывоза захваченных документов. Или захваченного вражеского агента. Да и то, снова-таки, при плохом раскладе. А сам захват бумаг — в комплекте с агентом или без оного — обязан остаться вне поля зрения Мазепы. Гетман должен быть абсолютно уверен, что его присяга Карлу, подкреплённая письменно, попадёт адресату. Только тогда он станет действовать так, как этого хотел Пётр.
Улыбчивый молоденький пан, сопровождавший отца Адама, не понравился гетману сразу и прочно. Почему? Он и сам не мог этого сказать, но вот возникла неприязнь, и всё тут. Впрочем, наверняка дело было в его слегка женоподобном облике и странноватом поведении. Понаберётся молодёжь французских манер, а у стариков, вроде Мазепы, от того голова болит… Впрочем, дело прежде всего. А этот полячишка останется на закуску.
Иван Степанович в присутствии нескольких свидетелей присягнул на верность королю свейскому Карлусу, заверил и благословил ту присягу отец Адам Зеленский. Причём гетман крестился по-православному, но руку с крестом целовал ксендзу-католику. Затем он «возложил», как говорили в этом времени, свою печать на соответствующий документ. Иными словами, Катя стала очевидцем того, что яростно отрицали некоторые её современники — факта добровольной государственной измены Мазепы. Не хватало только обнародования сего документа, но при наличии в Батурине русского полка это было сделать затруднительно.
— Добром они не уйдут, — сказал он, обрисовав присутствующим ситуацию. — Полагаю, следует дождаться хотя бы подхода одного полка армии его величества, чтобы выпроводить …гостей поздорову.
— Пан гетман позабыл, что отныне он сам является наместником великого короля, а его казаки — и есть солдаты его величества, — напомнил Зеленский. — Или вы не уверены в их преданности?
— Кое в ком не уверен, отче.
— Не думаю, что его величество станет посылать сюда полки накануне битвы за Смоленск, — продолжал иезуит. — Король ожидает, что вы станете действовать немедля. Провиант для армии необходим уже сейчас, потому его величество рассчитывает, что вы решите проблему русского полка своими силами, после чего займётесь формированием обоза и его доставкой в Смоленск.
«Блеск! — мысленно восхитилась Катя. — Аплодирую стоя! Так его, Карл, нечего засранца жалеть!»
— Я должен буду вступить в бой с …гарнизоном? — тем временем засомневался гетман.
— Сын мой, подобные вопросы зачастую решаются не в открытом бою… Они ведь считают вас своим, не так ли?
«Ах, ну, да — иезуиты у нас мастера плаща и кинжала, — с холодной насмешкой подумала Катя, понимая, на что прозрачно намекает отец Адам. — Варфоломеевская ночь вдохновила. Ну что ж, испортим им задачку».
— Я полагаю, моя шпага будет вовсе не лишней в этом деле, — сказала она, с задумчиво-весёлым видом разглядывая тщательно отполированные ногти.
— Пан Запольский представляет, с кем придётся иметь дело? — поинтересовался гетман, переглянувшись со своими верными полковниками, ждавшими, чем закончится разговор.
— Сей юноша проявил себя как отменный боец, — совершенно серьёзно ответил иезуит. — Я сам тому свидетель… Да, кстати, пан Владислав, а что это за приключение у вас вышло в Торне? Всё забывал спросить.
— Один дворянин оскорбил другого, случилась дуэль, — пожала плечами Катя. — Полагаю, в том нет ничего необычного.
— Кроме того, что был убит офицер армии его величества.
— Порученное нам обоим дело не терпело отлагательств, а этому кабану не понравился мой вид, — фыркнул «пан Владислав». — Он собирался переломать мне кости, о чём и заявил во всеуслышание. Но всё же я попрошу вас ходатайствовать о личной аудиенции у короля, дабы лично принести свои извинения за тот инцидент.
— По возвращении в ставку его величества, где бы она ни была, я испрошу у его величества дозволения на то, — удовлетворённо кивнул отец Адам. — Итак, вы предлагаете свою шпагу — мы принимаем ваше предложение. Кто готов присоединиться к этому храброму юноше? — добавил он, обернувшись к гетману и подпустив ироничную нотку в голосе.
