Зажим на правой руке я меняю на магнитный вантузик. Думаю, рисковать ли, решаю не рисковать. Достаю из набедренной сумки стометровую лесу, закрепляю один конец на дротике, второй на себе. Теперь второй вантузик. Тыкаю присосками в корпус. Нормально магничусь. Отстёгиваю колено и пояс от троса.
– Поднимаюсь к балкону.
– Вижу тебя хорошо. А ты неплохо падаешь свободно, Марк.
– Поднимаюсь. Прими автофайл.
Мне не приходится заниматься сложной акробатикой: в настиле балкона не хватает нескольких пайол, проёмы достаточны, чтобы я пролез, даже не касаясь боками арматуры. Вот я и на балконе. Подковки включить, а вантузики снять и спрятать. Подковки в решётку. Где лакуна в настиле – всплывём и по поручням. А вот от дротика, пожалуй, я отцеплюсь, а то запутаюсь. Карабиним тросик к вот той скобке. Проверяем. Держит. На карабинчик леплю лепёшку алого катафота. Мимо не пройду, возвращаясь. Так. Потерялся. Где шлюз?
– Кирилл, я потерялся, с какой стороны от меня шлюз?
– Как ты стоишь – справа.
– Ага. Иду направо.
– Наблюдаю за тобой.
Балкон шириной два метра. Я не касаюсь ткани на балке, мимо которого двигаюсь. Вблизи я вижу, что не ошибся, эрэсэм сильно запылена в швах и складках. Сам балкон варили на очень скорую руку. Стыки неаккуратные, много микрокаверн на швах раковин, перила кривые, стойки под некрасивыми углами. Балкон подвешен почти у подножия семнадцатиметровой цистерны, нижний торец-полусфера едва в метре у меня под ногами. Но вот шлюз.
Я медленно приближаюсь к люку. Он квадратный, выпуклый, скруглённые углы. Шлюз типа «керант». Блок управления помещается прямо на люковой плите, а не сбоку на корпусе, как обычно. Прямо на ушки щиток приварен, рядом с голым металлическим ребристым ШАО, в центре люковой плиты. Ни один индикатор, ни одна кнопка на блоке управления не горят. Штурвал аварийного открывания доверия мне не внушает сразу же. Он даже на вид разболтан и плохо центрован, берусь за него – аварийный люфт. «Здесь не работает». Шлюз и люк собраны из разных комплектов.
– Как тебе, Кирилл? Тебе видно?
– Очень наскоро делано. Несолидно. Как не для себя строили.
Он совершенно точно формулирует мои ощущения. «Как не для себя строили».
– Вручную сразу или попытаешься автоматику завести? – спрашивает Кирилл. – В принципе, тут я тебе могу помочь. Только унимодуль свой подсоедини к блоку и унимодуль перезагрузи под семейным логином. «Керант», старая бочка, такой я уже как-то открывал в нештате. В таких Диоген жил, Бранд мучился…
– Да ладно, ладно, хорошо, Кирилл, много слов, – перебиваю я его. – Пожалуйста, помоги мне открыть этот долбаный люк. Наверное, надо мой унимодуль подсоединить к блоку управления и по-семейному перезагрузиться?
– Ну, если ты так просишь, Марк. Пожалуй, помогу тебе с открыванием, – покровительственно говорит Кирилл. – Свой унимодуль подключи к управлению, а потом перезагрузи. Логин семейный выставь в строке только. Обязательно семейный, а то опять будешь перезагружаться…
Я бросаю линьку от своего модуля (раскрытого на груди) к гнезду на морде блока управления шлюза. Подаю питание, завожу сигнал в рацию и жду. Две минуты.
– Питания на шлюзе нет никакого, – сообщает Кирилл. – А для твоей батарейки, пожалуй, шлюз этот поднять будет тяжеловато.
– У меня есть внешний мощный источник питания. ИПМ. В ранце случился. Иль я не серьёз?
– О! Ты вверг меня в ничтожество. С подключениями разберёшься? Жёлтый джек – в жёлтое гнездо, красный – в красное. Папа – мама, папа – мама. Ошибиться трудно.
– Но ты же меня поправишь? – спрашиваю я с тревогой. – Если что?
– Тебе придётся вернуться и всего несколько раз поцеловать пайолу у моих ног. Но – униженно, ты понимаешь меня, Марк?
– Готово. Подключил ИПМ. Проверяю. Есть контакт. Подаю свет на блок управления от своего источника питания.
– Вижу, блок под светом… Минуту. Доступаюсь… О-па! Отказ в доступе.
– Слушаю тебя, Кирилл.
– Ты знаешь, похоже, повреждение. Внутреннее.
– Диагноз.
– Не замыкание. Не усталостный дефект. Не определяется блок «свой – чужой». Никогда не понимал, зачем они нужны, эти «кубики»… а вся схема на них стоит… не обойдёшь.
– А от инопланетян? – тихонько, не мешая Кириллу, говорю я.
– Все мы немного инопланетяне, – бормочет Кирилл, ему невозможно помешать, когда он со своими устройствами контроля работает. Унимодуль мой сияет монитором, прямо весь переливается. Я вспоминаю, что в Касабланке Матулин не раз становился призёром на соревнованиях по скоростной диагностике. Главный инженер Касабланки господин Хьюго Тжадд устраивал в своей вотчине много разных соревнований и конкурсов. Шкаб однажды пытался получить у губернатора Кафу разрешение на организовать гонки на грузовозах. «Технилам, значит, можно играть в тотализатор, а нам, пилотам, нельзя?»
– Марк… Есть одна мысль, – говорит Кирилл медленно.
– Как открыть?
– Нет, Марк. Открывать, ты знаешь, надо осторожно и с долгими интеллектуальными паузами. Потому что мысль такая: изнутри заперто. Не повреждение это.
