Времена смерти полностью

– Марк. Залезь внутрь, – прочитывает он и вслух.

Надпись. Полукругом от руки над верхней кромкой фланца, большими на оранжевом квадратами стёганном скате буквами белого светящегося цвета. „Марк. Но я – Марк. Я помню. Марк Байно. Большая вероятность, что призыв обращён ко мне. Знакомые буквы. Видал я такие“. Но не процедурное ведь действие белая марка на продавленном скате предлагает произвести. Плащ-палатке вообще нечего делать в отсеке. Не входит в состав оборудования наркобокса. Пожароопасно. Э-эх, да кто это так с ума сошёл?! Подкачал-то кто-то как! Надута-то палаточка! И на восхождении так была? Да наверное. „Чайковский“, конечно, корабль нового поколения, но! Вот так повезло-приехало: могли бы и погореть. Ничего себе! Проговаривая это всё шёпотом, Марк соображает, что на провокацию-то поддался: набрасывает на себя штанины шлюзового пакета, нащупывает по сторонам от себя швейники, привычно липнет их, кольцует, протягивает, изнутри уже, в темноте, взбивает пакет (изнанка начинает флуоресцировать), рукой вперёд продвигается к входной пробке… И он останавливается. „Over, кнюк! Чего тебя ёрзает? Сначала делаешь, потом думаешь – второй раз уже! И отсек надут, зачем ты шлюзуешься? Штаны лежали в развал, как на параде, с чего тебя так-то уж обложило на устав? Спросонок?“

Но Марк не раздёргивает шлюз обратно. Продолжает движение. Пробка подаётся под ладонью, пропуская его внутрь.

Три кубометра прилично освещены стенками. Воздух редкий, но хороший. Следов возгораний нет. Кто-то хорошо подготовил палатку и к долгой невесомости, и к переменным ускорений, ну а с пожаром повезло – негорело пропустило. Спальный мешок, несколько полусдутых подушек, плоские ящики „рациона стандартного“, круглый CWC с ободками крест-накрест („крест-накрест…“) крепления, гигиенический мешок, переносной климатизатор (не включённый). Предметы оборудования и обихода на местах, хорошо прикинуты, многие и нештатно, но крепко. Стоя торсом в палатке, а задом – в шлюзе, Марк опускает глаза. Под носом, на полу у порога теми же печатными буквами крупно написано: „МАРК! ОТКРОЙ „ПЕРСОНАЛ“!“ – и пририсована стрелка. Стрелка, действительно, точно указывает на пошарпанный край модуля „персонала“, торчащий из застёгнутого стенного кармана. Не застегнув за собой вход, Марк выбирается на свободную середину (гофра трико на коленях уже промялась, каждый стежок шва на полу читается кожей), разворачивается и садится, и оглядывается снова. Ему хочется сразу последовать указанию неведомого маркировщика, но соблазн подавляет… отсрочивает его ощущение (или воспоминание?): кроме „персОнала“, в палатке есть ещё нечто, едва ли менее важнейшее… к чему необходимо прикоснуться немедленно… Вот как расшифровывалось „ощущение или воспоминание“, и Марк, чуть ли не с облегчением, подчиняется ему, словно навзничь в сено падает… вот оно „нечто“: твёрдый на вид, большой прямоугольный свёрток.

Распаковать. Прикоснуться. Взять.

Деревянный лакированный ящик с пузатой крышкой. Белый скотч поверх слоя РСМ. Долой; и вот – деревянный (деревянный!..) лакированный… сундучок. И – интенсивнейшее удовольствие от прикосновения к цветному дереву крышки, сладкая молния! Марк несколько минут сидит, обнимая, оглаживая сундучок, и как будто сон потёк где-то за закрывающимися глазами… Сундучок сработан на Земле, из настоящего земного дерева, две тысячи лет назад. Марк применяет довольно большое усилие, чтобы встряхнуться. Сундук – Марк помнит – не заперт. Марк осторожно поднимает и откидывает крышку, спеша заглянуть внутрь. Два отделения, ровно пополам. Их три, но третье – потайное. Правое из двух явных залито пеной по край, торец чёрного овального футляра высовывается из пены, футляр стоит в рыже-белой пене наискось. Марк не трогает его – по наитию: позже, не сейчас, не готов к этой встрече… А левое отделение доверху исполняет исписанная бумага, видная сквозь целлофан упаковки, и на этот целлофан, покрывающий верхний лист стопы, Марк кладёт руку, словно на крышку исторического гроба.

Через неизвестное никому (и даже мне) время – он убирает руку. Закрыв сундучок, снова тщательно оборачивает его тканью, крепит свёрток как было и, повернувшись к сундучку спиной, дотягивается до обозначенного ещё и восклицательным знаком кармана на стенке. Клапан отстегивается туго. Вытащив увесистый модуль, Марк садится по-турецки и раскрывает прибор на коленях (совершенно автоматическим попутным движением включив бывший удобно поблизости климатизатор). Ореховый дисплей вспыхнул.

приветствие

txtbx samsung-must

®IBMgreENTown-1000001

profile: personal

…

сканирование радужки