И благо, если товарищи заметят, что ты тщательно и сверяясь с инструкцией завинчиваешь барашек клапана уравнивания давлений
Каждый следит за каждым. Каждый из нас – сосуд с самой взрывоопасной бинарной смесью: абсолютное доверие к товарищу пополам с абсолютной подозрительностью к нему же. Иногда это спасает жизни, конечно… но верней и стопроцентней – приводит в кафар. Но выбора нет, так как нет нам смены. «Смены не будет» – начертано над каждым люком. Незримыми, но хорошо читаемыми буквами.
Мы не верим в Солнечные Визы, как я неоднократно уже сказал, так уж повелось, но все мы – стопроцентные земляне, хотя ты рискуешь словить кулаком в лицо, если не в шутку кого-нибудь так окликнешь. Но генетический материал для клонирования – земного происхождения. Все мы строим на земное «ля». На чужие планеты мы можем сходить, как и земляне, лишь на короткое время, после специальной подготовки, да и не все, а только обладающие большим или меньшим иммунитетом к SOC-переменным чужих планет. И нам снятся сны про Солнце. Мы видели его разве что в телескоп мелким светлячком, а оно нам снится – тёплое, ласковое и домашнее огромное СОЛНЦЕ. Часто наши неизлечимые рисуют протуберанцы и обязательно называют закапанные слюнями рисунки «Активность Солнечная» или «Через восемь минут Земля сгорела».
А праздники… Праздники – сколько их не, а всё мало. Поэтому мы помним всегда про дни рождения.
Я не могу в точности объяснить, как частный праздник (отмечающийся 12 сентября UTC) вымутировал во всеобщий. 12 сентября родился на радость людям Люка Ошевэ, известный всем исповедник и умелый космонавт Шкаб. Мне никогда не приходило в голову у самого Шкаба спросить. Есть у меня в памяти нечто: что-то, как-то шли разговоры, что великий «Чукча» Паксюаткин (а Шкаб был его личным другом и воспитанником – исторический факт) волею мэра Касабланки и распространил в одно прекрасное двенадцатое девятого локальную пьянку на весь Касабланкский Форт. Старик обладал широким характером и непоколебимым каким хочешь спиртом организмом. Легенда гласит, что – собутыльники кончились у него, вот он и принялся захватывать неохваченные чествованием Шкаба (повисшего вместе с остальными приглашёнными) территории – пока не кончилось малиновое (в крайнем пакете у того крайнего, что ещё оставался способен шевелиться в перепившемся Городе, – самого мэра)… Да, неизвестно точно, как сложилось… хотя у нас в Космосе оказываются правдой самые сказочные легенды, это почти рутина. Было как или не как было, но на следующий год история повторилась не фарсом, а карнавалом, и официально в традицию превратилась на третий. На лично моей памяти двенадцать лет плюс ещё один год 12 сентября отмечали сообща.
Паксюаткин умер в феврале 118-го, за три года до открытия Императорской Дистанции. (Старичина пятнадцать лет категорически отказывался от выписанной ему Солнечной Визы, игнорировал даже именные приказы Императора, а однажды избил до крови Наместника, явившегося со своей охраной взять и препроводить Преторниана на отходящий к Солнцу танкер. Наш Преторниан позволил себе нас бросить ради вернуться – только после смерти.) Так вот, когда Паксюаткин умер, Шкаб наставил конец своему участию в празднике имени своего имени. Он называл это – траур. На первый раз общество его отставки и не заметило, но потом, сообразив, что осталось без символа, вынудило Шкаба (чуть до бойкота не дошло дело, ейбо!) саботаж карнавала прекратить. Хотя, ради правды надо заметить, прежнего размаха достигнуть больше не удалось, и участники былых Дней Рожденья Ошевэ завели моду говаривать младым: вот в старые времена, мол, отдыхали, элой-хо, да-а…
И вот мы тут, под ЕН-5355. И что же? В апреле и в мае было не до веселья. Нацеленности на 19 ноября не ощущалось, праздник довольно специфический. Оставался Новый год. Но вдруг в августе, спустя месяц после поразительного приключения Тучи Эйшиски в центре альфы, Шкаб объявляет (купив у пресс-центра десять минут на теле Форта), что, с разрешения и при поддержке Мьюкома и клуба серьёзов, традицию намерен в Палладине продолжить. Общий выходной, тра-та-та, всё такое, спросите у старших товарищей. Единственно, что на сей раз (подчеркнул Шкаб: «на сей раз») малина пойдёт двенадцатого, но не сентября, а октября или даже ноября, словом – когда сумеем запустить в центробег все три «бубла» (TOP, DOWN и MEDIUM) Форта. Общество, считавшее часы до Нового года, пришло в восторженное смятение, закусило загубничек и последний «бубл», TOP (отказный по умолчанию, заводской дефект главного ротора), закрутило-таки – 11 сентября в 14.26. Пустили вручную при минимальной помощи ног, ейбо всем.
