Сдерживая шаг на улице, Митька двумя скачками вбежал на крыльцо, рванул дверь и чуть не столкнулся с выходившей из дома просительницей. Любопытство так и разбирало, лишь бы князь велел принять побыстрее. Перед дверью в горницу он выдохнул и сделал невозмутимое лицо, как ни в чем и не бывало.
Князь продолжал неспешный завтрак, рядом Ерошка услужливо пододвигал блюда с углов стола. Митя тихонько обогнул комнату и сзади подошел к Ерошке, склонившись, шепнул тому на ухо, что дальше сам справится. Подавая полотенце князю, как бы невзначай начал:
– Там во дворе Лука Фомич двух монахов прихватил, сказывают, что идут к тебе, Иван Иванович, с вестью от князя Пожарского.
– Что за люди, видел их? – облизывая губы, спросил князь.
– Один старик, другой помоложе, в рясах, но на чернецов, говорят, совсем не похожи.
– Лазутчики что ли? Или лихие какие?
– Да, вроде, нет. Говорят умело, не по-местному, и свет от них исходит, как от святых. – Посвящать воеводу во всю историю позорного бегства из тюрьмы он не стал. – Я, на всякий случай, велел пока их из тюрьмы выпустить, дожидаются твоего решения, воевода-батюшка. Наблюдая сзади, Митька видел, что Одоевский перестал жевать – верный признак княжеских раздумий.
– Вели сюды звать, стрельцы пусть за дверью ждут наготове, сам со мной останешься, глаз не своди, – с жесткостью в голосе проговорил воевода. – Посмотрим на твоих святых.
Митька радостный вышел из горницы и поспешил на улицу. Монахи по-прежнему топтались на крыльце тюрьмы, окруженные караульными. Подойдя к старшему стрельцу, слуга в точности передал слова воеводы и подошел к заждавшимся странникам.
– Ну, пошли что ль. Иван Иванович изволил принять прямо сейчас, я постарался, – чувствуя еще свой конфуз за бегство, сказал Митька.
– Спасибо, добрый человек, да воздастся тебе за деяния твои праведные, – ответил старший монах, проходя между расступившимися стрельцами.
Митька за спиной чувствовал неуверенную поступь монахов, поэтому время от времени поворачивался приободрить их дружеским взглядом. Подойдя к двери, учтиво пропустил вперед себя, указав рукой на горницу. Обогнал их в два шага и первым вошел в обеденную князя.
– Князь Иван Иванович Одоевский, воевода Вологодский, – почти как на приеме торжественно объявил Митька. На миг почувствовалось какое-то волнение, видимо передавшееся от монахов.
– Полно тебе Митя, не порти аппетит, – добродушно ответил князь, – проходите, люди добрые, расскажите, откуда вы к нам.
Несмотря на добродушные нотки в голосе, Иван Иванович внимательно, оценивающе глядел на гостей. Монахи вошли в горницу и встали возле дверей в нерешительности.
Слово взял старший монах:
– Мы, воевода-батюшка, издалека идем, из Новгорода. Шли сначала по московским землям, потом по ярославским, теперь у тебя. В ярославских лесах напали на нас люди лихие, все грамоты позабирали, деньги, коней, одежду, все, что с нами только и удалось унесть. Да и не монахи мы вовсе, в монашеском одеянии спокойнее в наше время ходить. А главное, князь Пожарский весть тебе важную просил передать.
Князь никак не прореагировал на эти слова, чем немало смутил гостей, те между собой недоуменно переглянулись.
– Какую весть? – как бы между делом, откусывая от жирного куска гусятины, спросил воевода.
– А ты, воевода-батюшка, накормил бы, напоил бы сперва, а то мы уже дней десять сытно не кушали, – заискивающе сказал монах, что моложе.
– А сейчас никто сытно не кушает, времена не те, – облизывая жирные пальцы ответил воевода. – Бог с вами, садитесь, чем богаты, как говорится, – он внимательно посмотрел на Митьку, что означало – будь наготове.
Гости молча присели на лавку с краю стола. Митя крикнул Федота, и тот принес миски, ложки и кружки под медовуху. Митька встал позади монахов, чтобы можно было наблюдать за ними и внимательно следить за выражением лица князя.
– Как величать вас? – поинтересовался воевода.
– Меня Никола, я торговый человек в прошлом.
– А меня Андрей, я раньше врачевал.
Гости с жадностью уплетали яйца с хлебом, закусывая луком и огурцом. Видно было, что они с аппетитом посматривали на гуся, но не решались спросить. В то же время, князь уже увлеченно следил за ними и внимательно слушал.
Николай порылся в кармане под рясой и достал непонятный блестящий предмет, умещавшийся у него в ладони.
– Спасибо тебе, князь, за угощение и приют. Прими и от нас небольшой подарок, огниво заморское, – и протянул предмет князю. Иван Иванович с любопытством покрутил в руках диковинную штуку и с растерянным видом посмотрел на гостей.
– Вот тут есть кнопка специальная, если ее нажать, то появляется огонь, – и Николай продемонстрировал работу газовой зажигалки.
Князь и Митька одновременно удивленно охнули. Иван Иванович сам попробовал прижать пальцем и даже потрогал на ощупь пламя, оно обжигало руку. Видно было, что подарок пришелся по душе воеводе.
– Так что там, князь Пожарский молвил? – теперь уже добродушно, но без особого интереса спросил Одоевский.
Поставив недопитую кружку медовухи, Николай с серьезным видом сказал:
