– Странное дело, – произнес Николай, разглядывая очередной песчано-пылевой участок дороги, – ни одного следа с протектором от машины или хотя бы велосипеда, ровные следы, которые оставляют гладкие колеса.
Николай нагнулся и поднял маленький блестящий предмет из пыли, Андрей с любопытством подошел к нему.
– Смотри, это же серебряная копейка Бориски! – восторженно произнес Николай.
– Бориски какого, позвольте уточнить? – подыграл Андрей, видя восторг Николая.
– Бориса Годунова, 1605 год, последний год его правления и жизни. Буквы видишь – с/М, Московский монетный двор. Монетка не редкая, но в очень хорошем состоянии, почти не затерта, сейчас это большая редкость. Обычно такие монеты были в широком ходу, поэтому деньга часто меняла владельца, и чеканка по серебру быстро стиралась из-за мягкости металла. Надо запомнить место и вернуться сюда с прибором. Не исключено, что поблизости зарыт горшок, и эта монетка именно оттуда, а может там найдется что-то и поинтереснее.
– За сколько такую можно сейчас продать? У тебя такие были?
– Думаю, около тысячи рублей, не больше, учитывая отличное состояние, ибо нумизматической ценности практически не имеет, – поучительно объяснил Николай.
Друзья внимательно осмотрели придорожную траву, но ничего, кроме гнутой подковы не нашли. Пристально рассмотрев находку, Николай
сказал:
– Подкова-то ручной работы, видишь следы от молота. Я встречал такие в антикварных лавках, только те были ржавые, а эта, как вчера из кузницы. Мне здесь все больше и больше нравится. Дай-ка я привяжу на ветку целлофановый пакет, как ориентир, пройдемся тут внимательнее, когда вернемся.
В приподнятом азартном настроении путники пошли дальше. Дорога обогнула небольшой лесок и пошла среди сжатых полей. В конце пашни показалась большая деревня.
Глава 2. НЕВЕРОЯТНОЕ
Еще с километр друзья прошли бодрым шагом по пыльной дороге и очутились возле крайнего дома. Взору путешественников предстала удивительная деревня. Вдоль широкой улицы раскинулось около тридцати больших дворов. Все дома были рубленные, ничем не обшитые, а просто конопаченые мхом. Их окна напоминали подслеповатые тусклые глазницы, так как вместо стекол узкие рамы были затянуты чем-то мутным и непрозрачным, напоминающим парниковую пленку, а в некоторых окнах была натянута холщовая ткань. Центральные дома выглядели более зажиточными: они стояли на больших валунах, а их крыши были покрыты тесом.
Крытые дранкой избы на окраине выглядели заметно меньше и проще, венцы лежали прямо на земле и кое-где уже начали подгнивать. В конце улицы, на горе, виднелась деревянная двухэтажная церковь с небольшой колокольней.
– Какая интересная и в тоже время странная деревня. Посмотри, у них на крышах нет труб. Такое ощущение, что здесь съемочная площадка какого-то семнадцатого века, – заметил Николай.
– А почему именно семнадцатого, откуда такая историческая точность?
– Видишь, все дома без труб, а сверху под крышей следы сажи, значит, топят по-черному. Ты не слышал, в наших местах сейчас ничего исторического не снимают? – спросил Николай у товарища, разглядывающего крайний дом.
– Я за местными новостями не слежу, но объявления о наборе в массовку бородатых мужиков не встречал. Да, вон, посмотри, мужик какой-то копошится за изгородью, в образе как раз той эпохи, сейчас у него и расспросим.
Они направились к крайнему небольшому дому, который находился в стороне от остальных деревенских построек за большим прудом. Это был старый рубленный четырехстенок с крышей из дранки, в окнах натянуты промасленные холсты, двор огорожен изгородью, виднелись еще сараи, видимо, хозяйственного назначения.
Сам персонаж, к которому с радости устремились наши друзья, был действительно весьма интересен. Небольшого роста коренастый мужичек, совершенно неопределенного возраста, с нестриженными волосами, которые выбивались из под серой войлочной шапки, и неаккуратной бородой. Одет в длинную холщовую серую рубаху с поясом, холщовые штаны, онучи и лапти.
– Здравствуйте, уважаемый. У вас тут кино снимают? – приветливо заговорил Андрей.
Мужик не спеша внимательно оглядел пришедших, и с прищуром ответил:
– Здоровеньки, дорожники1, вы откеда акие малохольные?
– С Москвы пешком идем, папаша, – шутливо бросил Андрей.
– Из шляхтичей2 что ль? – с явным недоверием спросил мужик.
– Из хохлов, пришли тебя поработить. Кончай эту комедию, скажи, где тут телефон и далеко ли до города, – с раздражением сказал Николай.
– Не ведаю про этаких, и слова у вас диковинные, неразумительные. Скажусь про вас старосте, а он пущай решает, куды аких, к воеводе иль обратно в Москву.
– А сам-то ты кто тогда? И как деревня эта называется?
– Посмотри сколь дворов, не деревня у нас, а цельное село – Брусничное, Кирилловского монастыря, но по грамоте кликают Спасское. А звать меня Гаврилка Непотяговский, сын Степана Непотяговского.
– Не далековато отсюда будет до Кириллова, ничего не попутал? – недовольно спросил Андрей.
