Молодая женщина вытерла слезы. Подобные перепады ее состояния в последнее время участились. «То ли мне скучно, то ли я просто старею» – подумала Мэри. «А скорее всего, действует и то и другое. Я очень скучно старею…». Внимание Мэри снова заострилось на том самом бродяге, который еще недавно спал в сидячей позе. На этот раз мужчина бодрствовал. Он кинул в водоем несколько ломтиков хлеба, не снимая своего капюшона, собрал разбросанные вокруг него пакеты и направился к урне. «Какой культурный…» – отметила про себя Мэри, постыдно осознавая, что далеко не каждый бы сделал то же самое на его месте.
В небольшом пруду посередине парка вальяжно плавали две утки. Они мгновенно устремились к кусочкам хлеба, брошенным в воду. Одна утка была маленькой, серой и, как показалось Мэри, какой-то общипанной. В то время как другая – выглядела крупной, гордой и по-утиному роскошной. Шейка у нее была удивительно перламутрового зеленого цвета. Перья были густые, гладкие. «Они такие разные. Что их может связывать?» – задалась вопросом Мэри. После непродолжительных размышлений женщина пришла к выводу того, что далеко не все связи поддаются логическому объяснению. Не всегда то, что мы видим, является таковым на самом деле. Так, к примеру, их брак с Саймоном для кого-то может показаться идеальным со стороны, хотя если капнуть чуть глубже, виднеются погрешности.
В этот вечер Саймон снова вернулся домой позже обычного. Сегодня у него была цель серьезно поговорить с девушкой, роман с которой продлился не больше трех месяцев. Собравшись духом, он все-таки сообщил ей о том, что у него больше не было желания причинять боль своей жене, а стало быть, это была их последняя встреча. Реакция обиженной девушки вместила в себя все: упреки, обвинения, слезы и пощечины. Она проклинала, умоляла, уговаривала и гнала Саймона, подсознательно понимая, что спасти их отношения у нее уже не было шансов. От безысходности она призналась ему в любви и даже упала на колени. Такого унижения не был достоин ни один ее мужчина, и Саймон по дороге домой все не мог понять, чем именно он так заслужил.
В тот день Саймон просто жаждал поскорее увидеть Мэри. Все-таки при всех ее выходках, его жена была весьма адекватной. Однако, застав Мэри в не самом лучшем ее состоянии, Саймон усомнился в собственных убеждениях. Мэри сидела на балконе в развалившейся позе. Голова лежала на столе. Возле ног женщины валялась одна пустая бутылка вина и недавно начатая нестандартной формы бутылка водки. Не сразу заприметив молча вошедшего супруга, Мэри неожиданно рассмеялась, будто подчеркивая абсурдность своего вида, а потом резко закричала:
– Ты! Ты мне всю жизнь испортил! Зачем пришел?
– Тише, Мэри, тише – успокаивающим голосом, заговорил опешивший мужчина. – Зайди в комнату, пожалуйста. А то соседи услышат…
– Мне плевать на них! Мне плевать на приличие! Мне плевать на тебя! – все также эмоционально кричала женщина, сопротивляясь хватке мужа, который легонько поднял ее из-за стола и направил в спальню. – Убери свои руки!
– Что с тобой происходит? Почему ты так набралась? Как ты себя ведешь? – засыпал вопросами Саймон супругу, подталкивая ее идти быстрее подальше от балкона.
Теряя равновесие, Мэри упала на кровать. В одно мгновенье как ребенок, поранивший коленку, женщина залилась слезами. Она ревела во весь голос. Сквозь плач, женщина протянула:
– Мне больно… Мне так больно…
Саймон долго молчал. Подходящие слова утешения, как назло, вылетели из головы. Мужчина прибывал в некой прострации. Отчасти он понимал, что все, чтобы он сейчас ни сказал, будет звучать вяло и неубедительно для подавления женской истерики. Поэтому он дал Мэри время. Однако женщина не успокаивалась. Наоборот, с каждой новой минутой, казалось, ее всхлипывания учащались, а плач усиливался.
– Мэри, пожалуйста, возьми себя в руки, – все-таки произнес Саймон, в надежде прервать страдания жены. – К чему нам эти скандалы? Зачем тратить время на ссоры? У меня сегодня был такой трудный день, – мужчина решил отвлечь женщину сторонней темой. – На фабрике случился пожар. Сгорела половина здания. Убытки на сотни тысяч. И самое паскудное то, что есть следы умышленного поджога.
Плач Мэри слегка утих. Но никаких комментариев от нее не последовало, и поэтому мужчина продолжил:
– У меня есть предположение по поводу того, кто бы это мог сделать. По всей вероятности, братец услужил. Мстить он умеет.
– Еще неизвестно кто кому должен мстить… – вдруг произнесла Мэри. На лице ее нависла зловещая улыбка.
– Что ты имеешь в виду?
Мэри на минутку замолчала, видимо, обдумывая последствия заявления, которое она намеревалась озвучить. Однако алкоголь делал свое дело. Страха не ощущалось. Логика уступила позиции безрассудству. Женщина, не подбирая слов, вдруг выпалила:
– Я тебе изменила с ним.
Слова как молния ударили по здравому смыслу мужчины. Он замер. Каменное лицо не выдало ни единой эмоции, в то время как Мэри залилась истерическим хохотом.
– Это вранье? – с надеждой в голосе спросил мужчина после непродолжительной паузы.
