Кончалась ночь — утех? — утех.Но есть поверье вот:один увиденный восход —один прощенный грех.А потому, а потомускорей смотри в окно,и там, где было — все одно! —ты не увидишь тьму.А если вместе поглядимего издалека,то хоть восход — один? — один,простятся ДВА греха.<p>«Страшись однажды в душу к ней войти…»</p>Страшись однажды в душу к ней войти,как входишь в город древний на пути,исполненный сегодняшнего блеска,не замечая средь красот жилыхруин, оставшихся от храмов поднебесных,хоть, может быть, ты сам разрушил их.<p>«Не век глядеть нетленно…»</p>Не век глядеть нетленнои отражать, блеснув,слепого вожделеньячужую кривизну —и кто-нибудь согрееткогда-нибудь, дай Бог,твой влажный и серебряныйзеркальный холодок.<p>Молчанье</p>В одной балладе, что поют под банджоу смеркшихся амбаров Арканзаса,все происходит так же безнадежно,как в жизни, что уходит нараспев.Был человек на улице зарезан,но люди убегавшего убийцусо мною спутали, и я к утру был связан,хоть не сопротивлялся, и шерифсказал: «Без алиби спастись ты не надейся»,но я молчал, поскольку тою ночьюя был вдвоем с женою друга детства —да, в их постели, Господи прости.Вот так я стал убийцей и воочьюувидел казнь свою однажды ранним утром,стал мертв бесповоротно и навечно.И десять лет она о мне грустит.Ночами непогожими за хуторона уходит на мою могилу,и низкой шалью голову закутав,стоит подолгу около меня.Не плачет. Ни слезы не проронилаза десять лет — все думает упорно:она свое молчанье схоронилапод этим камнем. Бедная моя! —молчанье сохранится в преисподней,как сохранилась эта вот баллада,и вот ее поет твой муж исконныйна склоне утомительного дня.А что еще для вечной жизни надо?<p>Речитатив</p><p>«Сам сынка одного лишь нажил…»</p>Сам сынка одного лишь нажил.И того потерявши совсем,за короткую молодость нашуподнимает гранитную чашубессердечный старик Одиссей.<p>«Отдайте море всем ветрам на слом!..»</p>Отдайте море всем ветрам на слом!Судьба волос твоих еще коснется.Младенческой душе еще не снится,как тесен мир между добром и злом.Ударь, гребец, по глубине веслом!И знаешь ли, хитрец голубоокий —в Элладе даже зло творили боги,чтоб люди говорили: поделом.<p>«Эллада. Первое виденье…»</p>Эллада. Первое виденье.Скалы отвесное паденье,и зелень вод насквозь видна.Над нею — ржавый корпус судна,потопленного немцами до дна.Эгейский ветерок.Далеких гор рисунки.И страхом детства грудь моя полна.<p>«Гляди того потонем…»</p>Гляди того потонем —ему и горя нет.Нам всею слепотоюциклоп глядит вослед.Не нимфы, не наяды,а видит нас, застыв,Медузиного взглядахолодный объектив.
