Оно слетело с уст, ииз первозданных водявились слитки, сгусткипервоначальных нот,и в космосе тенистомсемь дней — широкоскул —пел, наполняясь смыслом,первоначальный гул.<p>Горацио</p>Но дальше не молчание, а то,что нам поведает Горацио-Вергилий,как эхо иль как попугай твердившийза Гамлетом его слова — вопросыв ответы обращая расстановкойлишь интонационных ударений,и в подражаньи чуть не перешедшийграницу жизни — он расскажет всенеудовлетворенным: то-то эхов потемках станет ухать, словно филин,иль попугай, изображая трель,картавить на безумный лад — ведь Гамлеттак хорошо сыграл безумье лишьпо той неизлечимейшей причине,что был безумен и без представленья —сам по себе — что ж станет повторятьГорацио в берете виттенбергском,разумный, как термометр, в которомтемпература чуждая снуетто вверх, то вниз?.. (Вот для чего Шекспирупришлось пересказать нам все заранье,использовав кровавый матерьял:впрок школяру поэт не доверялдальнейшего молчания…)<p>«…Холодеет матрац…»</p>…Холодеет матрац.Всё пустыннее в думах и в д'oмах.Теплые уголья глазрозовеют в бессонной золе.На том свете у насвсе больше родных и знакомых —само понятие «аз»все бессвязнее здесь на земле.<p>«Но зато все то, что здесь…»</p>Но зато все то, что здесьбыло близко вам,станет чудом из чудеснеизменным — там.Не обрушится фасад,не наскучит скит…Словно некий верный кладвечно в вас зарыт.<p>«Зимою близорукой…»</p>Зимою близорукойукрадкой, впопыхахты встретишься с подругойв искусственных мехахзаснеженных задвороки углядишь тайкомбылого лета морокв лице ее нагом.<p>«Тайком закрою я глаза…»</p>Тайком закрою я глаза,чтоб увидать на мигчерты осунувшиесяи прядь волос нагих,и трепетание ресниц,и трепетанье век…Как много позабыл я лицна миг, потом навек.<p>«Блудниц ли лица иль страдалиц…»</p>Блудниц ли лица иль страдалиц —в былые дни, в былые днипод маской юности скрывалисьот нас неведомо они.Но и теперь их суть едва лислучайную мы различим,когда глядят из-под вуалисвоих смеющихся морщин.<p>«Она бесхитростно одна…»</p>Она бесхитростно одна,она бесхитростно одна,она бесхитростно однав миг сокровенный тоткогда, когда, когда оназажмурится и ждет.<p>«Предательство — род вожделенья…»</p>Предательство — род вожделеньямужского. Женщинам оностыдливым — по определенью,по сути их — не суждено:хоть предадут, но тем не меньедавно никто не предан тут:коль предадут, то лишь забвеньювас женщины, коль предадут.<p>«Удел летучей мыши…»</p>
