«Мило она его подставляет», — подумала я, Макс лишь хохотнул в ответ. Только этих двоих я и запомнила, с остальными постепенно разберусь. Оставались ещё две пары и одинокий мужчина, имена которых я упустила. Мы расселись, меня Федоров по левую руку от себя усадил, сам во главе стола, справа от него два кресла пустуют. Выходит, не все подошли, осматриваясь, сообразила я. А ещё подумала: он даже не взглянул. Не поинтересовался, что это за сверток такой огромный я ему принесла. Безымянный гость картину на пустующий столик в углу определил, к стене наклонив, там уже цветы в вазе стояли – розы черные — и коробка подарочная. Может и к лучшему, что после, один посмотрит. И что вручила сразу – хорошо, не знаю, как у них принято, но «толкать речь» мне бы не хотелось. А так… вроде и поздравила уже, пусть и скомкано.
— Серегу не ждем, вечно опаздывает, — сообщил Федоров. Замерший до этого в стороне официант, кинулся обслуживать (позже Дмитрий его прогонит, заявив, что с напитками они справятся самостоятельно), а Макс наклонился ко мне и шепнул: — Я скучал без тебя.
Всё тот же Дмитрий сказать вызвался. Говорил пылко, душевно, Федорова называл то другом, то братом. Я поняла, что они ещё и коллеги, только чем занимаются так и не уловила. Все дружно выпили и замолчали. И не едой увлеклись, хотя и это тоже, — ко мне приглядываются. Я перехватила заинтересованный взгляд девушки, сидящей по диагонали напротив, мы одновременно отвели глаза и вернулись к своим тарелкам. Единственный человек, которому не было до меня никакого дела, это мужчине, прибывшем в одиночку. Толстый, хмурый, даже дежурно не улыбнулся ни разу. Он сосредоточенно жевал и разрушал мне миф о том, что все толстые люди непременно весельчаки.
Выпили ещё по разу, я тоже пригубила вина, разговор наконец наладился. Обсуждали неведомого Карнаухова, обзаведшегося на днях двойней посредством ЭКО. Мнения разделились. Одни считали двойня – здорово, другие опасались за товарища, у которого теперь трое детей, включая балованную супругу.
К тому времени, когда они вошли все уже окончательно расслабились, хмелеть начали. Удовлетворившийся едой толстяк, звали его Артур, кстати, в кресле откинулся, реже хватался за вилку, не так интенсивно наполнял себе тарелку закусками. Нас обдало холодком, я спиной почувствовала, а среди гостей возгласы раздались. «О-о… явились». Я хотела повернуться, полюбопытствовать, а девушка уже к Максу подскочила. Встала у него за спиной, подбородком в макушку уткнулась и покачалась с ним из стороны в сторону, а потом в темечко чмокнула. И смеется.
— С днем рождения! – пропела она Максу, за уши потрепала и волосы взъерошила. Отлипла немного, потанцевала и ладошки обе вскинула: — Приивеет, народ!
И на этом её замысловатый танец не кончился. Она подпрыгивала, вскидывала руки, светлые волосы порхали в такт, хотя музыка фоном играла, слышно едва. И так гармонично её выходки смотрелись, так естественно. Лидка бы непременно её распущенной назвала, а я позавидовала – свободная. И дресс-код ей по фигу и наши кислые лица тоже. Джинсы на бедрах рваные, толстовка и кроссы на толстой подошве. Впрочем, толстовку она в танце скинула и оставшись в майке на кресло возле Макса плюхнулась. Я обалдело глазела на неё, понимала это, но взгляд отвести не могла. Надпись на её майке гласила: «Все уйдут, а я останусь».
Спутник девушки в это время с мужиками рукопожатиями обменивался и каждому фразу-другую с юморком отвешивал. С Максом они обнялись крепкой хваткой и друг друга от пола приподняли по очереди – силами померялись. И столько свежести, столько жизни привнесла эта парочка, словно энергией заряжая.
— Это наше чудошко, Алисой зовется, — указал мне на неё Макс. «Даже имя красивое – Алиса», — подумала я, а Макс схватил пришедшего парня, сжал ладонь и притянул к себе. Шею в захват взял, по ежику волос провел: — Этот оболтус Серега, мой брат младший. А это, ребята, Лиза.
— Та самая? — вырываясь уточнил Серега.
— Та самая.
Глава 22
Серега подошел к Алисе и пихнул её легонько бедром, брысь, мол. Она просто пересела на соседнее кресло, а Серега занял место рядом с братом, при этом обиженной или оскорблённой девушка ничуть не выглядела. Напротив, улыбалась и скандалить по такому ерундовому поводу не собиралась.
И градус вечеринки изменился. Оживилась она, на триста шестьдесят развернулась с их появлением. Серега травил байки – из детства, юности. Все они так или иначе касались братьев и выставляли то его, то Макса не в самом приглядном свете. Но из его уст звучали так смешно и так органично, мы хохотали до слез, как на стендап концерте. Отвлеклись лишь на горячее и новую порцию алкоголя.
Алиса, как и мужчины, пила виски. Она вертела пузатый стакан в руках и когда льдинки подтаивали до половины, вылавливала их и отправляла в рот, словно конфеты.
— О, подарки! — воскликнула она, заметив столик в углу, и ткнула Серегу локтем в бок: — Эй, а мы что подарили?
