Местом всех влюбленных, в нашем городе, звалась левая сторона набережной. С округлым мостиком, на кованные перила которого молодожены запирали замки на счастье, и беленой ротондой на подиуме. Снимки, на фоне этой самой ротонды, наверняка есть у каждого жителя нашего городка, даже отродясь не любившего никого, кроме мамы.
Машину я оставила с торца музея изобразительных искусств и спустилась к воде. Не совсем, конечно, к воде, она пряталась под толщей льда, но снег сверху выглядел мокрым и серым. Скоро солнце его окончательно добьёт.
Я шла по дорожке, вычищенной до плитки, и глазела по сторонам – впереди ротонда горделиво выступает. Вряд ли в ней меня поджидает Сашка, слишком многолюдно там, очередная свадьба фотографировалась. Да и помимо прогуливающихся достаточно, безлюдной набережную точно не назовешь. И как я его найду? Или он сам меня найти должен?.. Я забралась на мостик, дошла до середины и постояла там, отчаянно вертя головой. Ни одна из фигур знакомой не показалась.
Вернулась и оставила ротонду за спиной. Набережная заканчивалась площадкой, перед ней уже мост высится. Автомобильный, широкий, по две полосы в каждую сторону, но к нему ещё подняться надо. Я остановилась на площадке: слева лестница наверх, справа художники вдоль парапета сидят, под сводами моста – молодняк. Компашка из четырех человек терзала музыкальные инструменты. Один парень аккорды на гитаре давил, словно вспоминал или разучивал, второй настраивал свою, а парень с шейкером в руке пританцовывал. Сыпучка внутри инструмента перекатывалась, выдавая глухие, больше похожие на шепот, звуки. Девушка глазела на них и ждала, когда они наконец займутся делом. Не знаю какая у неё роль: петь, либо деньги с прохожих собирать, но и то и другое занятие подходило к её ангельской красоте.
И куда мне теперь?
Я немного покрутилась на пяточке и подошла к торговцу шарами – куплю один. Просто захотелось. Выбрала золотистый, классической формы. Пусть тянется за мной, как яркое солнце и душу греет. Веревочку в руке зажала, деньги другой отдаю, тогда они и заиграли. Я сдачу взяла и повернулась – девушка запела. Пела она в микрофон, голос разносился по округе через колонку, они её вперед выставили. Красиво пела и песня знакомой показалась.
«… Что я могу сказать тебе… Лети, Лиза, лети…» — вывела она и улыбнулась. Именно мне улыбнулась! У меня кожа враз мурашками покрылась от одной только мысли – для меня поют. А потом засомневалась: может, ошибаюсь?
Я на голос иду, завороженная, а она на меня смотрит. В упор прямо. И взгляд такой теплый, ласковый и тембр манящий. Она второй раз припев запела и рукой поманила.
«Я?» — уточняю одними губами и тыкаю пальцем в грудь. Девушка кивает в ответ и продолжает: «Выше двадцать третьих этажей. Выше…»
У неё конверт оказался. Самый обычный, белый. Я взяла его, а ей от растерянности шарик вручила и жду. Хотя, чего жду сама не знаю, конверт-то она отдала. А может дослушать хотелось или мурашки унять, которые никак не угомонятся – щекочут. Девушка покачивала рукой, с зажатым в ней шариком, а когда музыка смолкла, чуть подалась вперед, подмигнула мне и шепнула:
— Лети, Лиза, лети…
А у меня и вправду будто крылья за спиной выросли. Душа так точно взмывала ввысь. Я стояла посереди набережной, а внутри меня продолжала играть эта музыка. Конверт открывала трясущимися от волнения пальцами.
Помимо стихов внутри лежала пластиковая карта – отельный ключ. Название, серебристой гравировкой с вензелями, и адрес под ним. Только адрес мне не нужен – вот он, отель, с набережной подняться. Осталось понять: хочу ли я проделать этот путь?
Десять секунд…
Ещё десять…
И вот я уже торопливо поднимаюсь по лестнице, перехожу узкую дорожку для пешеходов... «Палладиум» — значится над входом.
«Это отель, — напоминаю я себе, — отель».
«Господи, ты не можешь пойти туда, будто вызванная кем-то для утех женщина!» — призываю себя к порядку. А потом тяну тяжелую дверь и ступаю внутрь.
Глава 26
Девушка на ресепшен улыбалась, словно только меня и ждала. Коридорный или портье, не знаю, как правильно, проводил к лифту, нажал кнопку шестого этажа.
— Шестьсот одиннадцатый номер, — озвучил он, как только открылись створки.
