Мне начало казаться, что весь город состоит в сговоре и лишь я одна не до конца осознаю происходящее. Я ступила по мягкому ковровому покрытию, оставшись одна среди полумрака стен, и чувствовала себя героиней Джулии Робертс из фильма «Красотка». Только Сашка не миллионер из фильма, но как-то так выходило – герой. Нужно же успеть так основательно подготовиться… и главное — моей ли сказки?
Перед номером замерла. Знала, войду, требовалось лишь перевести дыхание. Я набираю в легкие воздух, прячу в сумочку шапку и прикладываю ключ.
Сашка стоял лицом к двери, темный пиджак под джинсы, рубашка. Непривычно серьезен, как подменили. И я понимаю — волнуется. Не меньше моего, а может и больше в разы. За спиной у него окно панорамное, посредине комнаты стол сервирован: торжественно, с белой накрахмаленной скатертью. Номер, судя по всему, двухкомнатный и это – гостиная.
— Пришла, — констатировал он так, будто груз с плеч скинул. Спохватился, подскочил и в пальто моё вцепился. Я позволила за собой поухаживать, Сашка его на плечики в шкаф определил и стул для меня выдвинул: — Мы можем просто посидеть.
И мы оба знали – просто посидеть уже не получится. Как было много раз у него на кухне, или у меня — не выйдет. Не для того мы здесь. Не ради вкусных блюд, которые, уверена, сейчас подадут, не ради непринужденной беседы.
Мысли мои текли в правильном направлении: в дверь деликатно постучали, Сашка открывать бросился, девушка в униформе столик вкатила. Перебазировала тарелки со снедью на большой стол и удалилась, не забыв пожелать нам прекрасно провести время.
— Шампанского? — выудил Сашка бутылку из ведерка.
— В два часа дня? Конечно!
И Сашка улыбнулся. Этой своей улыбкой дерзкой, которую я раньше идиотской называла.
— Они мне устрицы к шампанскому настоятельно советовали, — сообщил он, наполняя бокалы, — отказался нафиг. Я в них ни черта не смыслю, подсунут тухлятину. Куда лучше рыба, правда же?
— Правда. А я блинов с мясом напекла, — сообщила. Хотя, ещё утром планировала делать вид, что я всегда так завтракаю.
— Мм… Надеюсь, ты их в холодильник убрать не забыла?
И мы стали пить шампанское. За самый романтический обед в нашей жизни. Сашка проголодался основательно, последнее, что видел его желудок: невкусный кофе и сэндвич на борту. Мы обедали, а он рассказывал мне про поездку, намекая с какими трудностями ему пришлось столкнуться, чтобы не переносить вылет на несколько дней. Мне импонировало в нем, что он никогда не пытался выставить себя тем, кем не является на самом деле, не «накидывал пух», как выражается сестрица.
Когда к нам пришли забрать посуду, я подошла к окну и подтвердила свою догадку: набережная отсюда отлично просматривалась. Обладая стопроцентным зрением Сашка прекрасно видел, как я курсировала внизу и с легкостью мог дать музыкантам команду. Чуть позже он и сам это подтвердил. Но в тот момент он подошел, чуть коснулся моей ладони и, имея в виду набережную, предложил:
— Хочешь прогуляемся.
— Нет. Не сейчас.
— Меня так и подмывает поцеловать тебя, — шепнул он. Я почувствовала его дыхание шеей и повернулась:
— И что останавливает?
— Наверное, я не такой нахал, каким пытаюсь казаться.
— И у всех девушек, прежде чем целовать разрешения спрашиваешь?
— Нет, только у таких серьёзных, как ты.
— Хм…— задумалась я и нахмурилась: — Ты меня только что занудой назвал?
Видели бы вы его лицо, он всерьез решил, что я обиделась. Сашка вытаращил глаза и предпринял попытки оправдаться.
— Господи, ну и дурак ты! — остановила его. За плечи его схватила и на цыпочки поднялась. Дальше нам уже не до разговоров было.
Диван в гостиной хоть и не маленький был, но оказался жутко неудобным. В первый раз мы не очень обратили на это внимание, а во второй к делу подошли основательно и переместились для этих целей в спальню. Там кровать поистине королевских размеров оказалась.
Ближе к вечеру мы всё-таки вышли на улицу. Прогулялись по набережной, дождавшись, когда зажгут фонари, а потом поужинали в ресторане отеля и поспешили обратно. Нам хотелось одного и того же — скорее вдвоем оказаться, чтобы насытиться друг другом, словно отберут у нас эту возможность, стоит из отеля съехать.
После душа мы, я в Сашкиной рубашке, на голое тело накинутой, он в одних боксерах, прыгали в кровати до самого потолка – откуда только силы взялись. Мы держались за руки и горланили: «Выше двадцать третьих этажей…», пока не рухнули без сил. Сашка первый вырубился, сказалась бессонная ночь накануне и перелет, а я лежала рядом и такой счастливой себя чувствовала. Нужной, а не использованной. Впервые за последние полгода.
После завтрака сдали номер, сели в такси, и тогда я поинтересовалась:
— Саш, а ты как всё это устроить успел?
— Я не один, мне помогли, — признался он и крепче ладонь мою сжал.
— Кто она?
— Почему это непременно женщина должна быть? — Я насупила брови, а он затараторил: — Хорошо-хорошо, понял, от тебя ничего не скроешь. Лена её зовут, кадрами у меня заведует. Жутко дотошная, въедливая и ответственная. Но стихи я сам. Да я серьезно, Ленка только музыкантов нашла, да отель забронировала.
