Они все разом вернулись. Сначала тесть подкатил, следом Шмаков со Славкой. Игорь к машине тестя бросился, дверь заднюю открывает и люльку с младенцем достает. Родила. Девочка. Тесть суетится, командует, внучку у Шмакова перехватывает, а тот свою красавицу на руки из машины принял. Она кокетливо ойкнула и в шею ему вцепилась. Наверное, в этот момент я себя маньячкой особо почувствовала: лезу в чужую жизнь, вместо того, чтобы своей заниматься. Они фотографировались, когда я завела машину, Славка всеобщее счастье разделить не захотел и пока счастливое семейство суетилось, сбежал от них в сад. Его отсутствия как будто и не заметил никто.
«Это ничего не значит», — заметила я себе и уехала.
А на следующий день попросила Сашку кровать разобрать и сосватала её Лидке — Никитке понадобится. Себе купила полноценную, двуспальную. Сашка пару раз у меня ночевать оставался, а диван для этих целей совсем не годился. Негоже Сашкиной заднице валяться там, где Шмаковская ямку продавила.
Глава 31
В пятницу Сашка остался у меня ночевать. Утром мы валялись в постели и лениво болтали, прижимаясь друг другу. Болтал в основном Сашка, я больше слушала. Все его разговоры строились вокруг нашей поездки в Свияжск, который входил в Сашкин топ обязательных к посещению мест нашей необъятной. Задуманный мини-отпуск приурочивался к моему дню рождению, по Сашкиному плану мы накануне вечером доберемся. Выезжать планировалось завтра, до рассвета, сегодняшний день на сборы. По его уверению, тридцать первого мая, послезавтра, проснемся в деревенской избе, с рушниками на стенах – романтика…
Раньше я любила свой день рождения, и дата казалась особенной: последний день весны все-таки. Хотя бабушка частенько возмущалась – не могла ещё денек посидеть, чего вылезла! По её логике, если родилась в мае, значит всю жизнь маяться будешь. Но тогда я была мала и не могла постигнуть, что значит «маяться», так же как, и то откуда я вылезла, и где мне ещё посидеть требовалось.
— У меня предложение, — заявил в какой-то момент Сашка.
— Какое ещё предложение? — переполошилась я. Затеи со Свияжском разве недостаточно?
— Рационализаторское.
— Какое-какое?
— Нам нужно здесь, — ткнул он в потолок пальцем, — дыру вырезать и лестницу на второй этаж организовать, двухуровневая квартира будет. Чего мы, как дураки по подъезду носимся.
— Ага, а потом, как умные заделывать её станем, — усмехнулась я.
— И что это у вас, Елизавета Андреевна, за мысли такие пессимистичные? Я тебе сейчас нос за это откушу, — погрозил он и действительно укусить вознамерился. Я с визгом вырвалась и возразила:
— Нормальные мысли, реалистичные, у меня учителя хорошие были.
— Уши бы этому учителю надрать, — пробубнил Сашка, а я его щекотать стала.
Из постели мы выбираться не спешили, дурачились, мечтали, пока стук в дверь не услышали.
— Это Лидка, заехать вчера грозилась. Что-то рановато она, — глянула я на часы и попросила Сашку: — Открой, пожалуйста.
Сама халатик накинула и в ванную скользнула. Я причесывалась, когда ко мне заглянул Сашка. Взгляд мой перехватил в зеркале, кивнул на дверь, иди, встречай, мол, а сам на кухню прошмыгнул. И что-то в его глазах настораживающее промелькнуло, пугающее даже. «Что она там ещё выдумала?» — подумала я и так с расческой в руках и выскочила. Вышла в коридор и замерла. Дальше – ни шагу.
Спиной к двери стоял Шмаков, впереди себя Славку за плечи держал. Молчим. Смотрим друг на друга и молчим. «Вспомнили, всплыло», — подумала я и мне так смешно стало… до слез.
— На каникулы? — спросила я.
— Лиза… — произнес мое имя Игорь и замялся. Смутился, взгляд в пол отпустил и тихо шепнул: — Вроде того.
Я ладонью губы накрыла, сглотнула и моргаю, часто-часто – что тут сказать? У меня ни сил, ни слов не найдется. На Славку смотрю, а он такой робкий, такой… трогательный, с места не двинется, будто понимает всё. И нелепость визита этого и обескураженность мою.
— Что же ты стоишь, Славка, поздороваться иди, — позвала я, наклонилась и ослабевшими руками потянулась.
— Лиза! — закричал он и повис у меня на шее.
Я чуть набок не завалилась вместе с ним, но удержалась и лицом в его макушку уткнулась. Славка сопел, зарывшись в мое плечо, когда нас обогнул Сашка. А через секунду за ним дверь захлопнулась. Ушел. Расстроился наверняка, а может ещё хуже, разозлился. Он уже догадывался — утром я никуда не еду.
— Славик, беги руки мой, сейчас чай будем пить, — выпрямилась я, сверля входную дверь взглядом, словно это она виновата: впускает и выпускает кого ей заблагорассудится. Славка убежал, Шмаков кроссы скинул и топчется – приглашения ждет. Я обреченно посмотрела на него и простонала: — Господи, Шмаков, но почему, когда в моей жизни появляешься ты, всё в ней летит к чертовой матери?
Он заискивающе улыбнулся и добавил:
— Извини.
Разговор за чаем никак не клеился, молчали почти. Я спросила у Славика, как он второй класс закончил, тот стыдливо глаза отвел и признался – с тройками. По языкам. Я что-то ободряющее добавила, и мы вновь замолчали. А потом, как водится, Славку в комнату отправили.
