— В тот день, девятнадцатого июня, в субботу, около одиннадцати утра в службу спасения поступил звонок. Звонившая рыдала. Оказалось, что это соседка, летом живущая рядом с Хаммондами. Она работала в саду и утром, когда Билли шел на море, перекинулась с ним парой слов.
Стэнли встает и откашливается:
— Ваша честь, это приведет нас к свидетельству с чужих слов.
Есть двадцать три исключения из правил о свидетельстве с чужих слов, и эти показания могут с некоторой натяжкой подойти под три из них. Одно подходит бесспорно. Я снова обращаюсь к судье Лонгу:
— Подобные утверждения допустимы, ваша честь, если относятся к исключительным событиям и были сделаны, когда говорящий находился под впечатлением от произошедшего.
Судья Лонг смотрит на присяжных, на Стэнли, на меня:
— Я разрешаю.
Я поворачиваюсь к свидетелю:
— Господин начальник полиции, вы рассказывали нам о разговоре Билли Хаммонда с соседкой.
Томми Фицпатрик держится раскованно — как человек, который собирается рассказать правду.
— Так вот, — говорит он, — соседка сказала Билли, что за последнее время он здорово подрос. Билли засмеялся и сказал, что так, наверное, и есть. Она наклонилась к клумбе, где пропалывала сорняки, а через несколько минут выпрямилась — размять спину. В этот момент она смотрела в сторону пляжа. И увидела, как Билли подошел к фургону, стоявшему в дальнем углу стоянки. Он погладил собаку, сидевшую на переднем сиденье. И вдруг Билли исчез. Она побежала на пляж, но фургон уже уехал. На том месте, где он стоял, она увидела удочку.
— Это была удочка Билли Хаммонда?
— Да. Его мать узнала ее.
Присяжные смотрят на Патти. В глазах у нее слезы — она словно заново переживает те ужасные минуты.
— А что происходило потом?
— Как я уже сказал, была суббота. Мне позвонили домой, и я приехал. Соседка запомнила номер фургона. Мы сразу же выяснили, кому принадлежит машина. Обратились за помощью к военным, они выставили на дорогах блок-посты. Мы не хотели выпускать фургон с Кейп-Кода.
— Получилось?
— Да, — ответил шеф полиции и вздохнул. — На следующий день фургон нашли в кустах неподалеку от канала. Он был пуст.
— Давайте-ка вернемся назад. Вы сказали, что выяснили, чей это фургон. И чей же?
— Фургон принадлежал некоему Гектору Монтеросу. Мы проверили его досье и объявили Монтероса в розыск.
— Что же вы узнали из его досье?
— Протестую, ваша честь! — тут же выкрикнул, вскочив с места, Стэнли.
— Прошу обвинение и защиту, — машет рукой судья, — подойти ко мне.
Мы со Стэнли подходим к столу судьи.
— К чему вы ведете, адвокат? — шепотом спрашивает меня судья Лонг.
— Монтерос числился в списках лиц, совершавших преступления на сексуальной почве, он был педофилом. О чем и было сообщено родителям, в том числе и обвиняемому, до ареста Монтероса. Так что это имеет непосредственное отношение к психическому состоянию обвиняемого.
Судья Лонг качает головой:
— Нет. Я разрешу дать показания лишь о том, что случилось с этим ребенком. Но не о предыдущих деяниях.
Стэнли садится, я занимаю место рядом со скамьей присяжных. Четырнадцать пар глаз устремлены на меня. Присяжные хотят знать, что мне сказал судья. Они хотят знать про Гектора Монтероса то, что знаю я.
Но я не имею права им об этом рассказывать.
— Вчера вы говорили, что Гектор Монтерос был главным подозреваемым по делу об исчезновении Билла Хаммонда.
— Именно так, — отвечает Фицпатрик.
— Были ли другие подозреваемые?
— Нет.
— И их до сих пор нет?
— До сих пор нет.
— Вы также сказали, что надеялись, что Монтерос приведет вас к Билли Хаммонду, так?
— Да.
— Но это оказалось излишним?
— Да. Мы нашли мальчика. Вернее, его тело. Ночью в понедельник, около половины второго.
— Где вы нашли тело?
В зале стоит тишина, слышно только, как льется вода из графина. Тишина обволакивает нас, давит на нас, а шеф полиции ставит графин на место, пьет воду.
— Мы послали людей с собаками обследовать берега канала. Местность начали прочесывать в воскресенье под вечер — как только был обнаружен фургон. Тело оставили под кустом, чуть забросав землей, метрах в ста от электростанции.
Присяжные сидят не шелохнувшись, не сводят глаз со свидетеля.
— Расскажите нам о том, в каком состоянии было тело.
Скрип стула подсказывает мне, что Стэнли снова встает.
— Прошу вас, ваша честь! Это же чистой воды давление на присяжных!
Судья Лонг качает головой:
— Я уже озвучил свое решение, мистер Эд-гар-тон Третий! Эта информация имеет отношение к психическому состоянию подсудимого, и поэтому я считаю ее допустимой. — Судья поворачивается к свидетелю: — Мистер Фицпатрик, постарайтесь покороче. Только факты.
Шеф полиции кивает. И бросает взгляд на Бака Хаммонда.
— Мальчик был связан и обнажен, — говорит он. — В рот ему было засунуто грязное полотенце. На руках и ногах — металлическая проволока. — Шеф полиции вздыхает. — Никаких других следов на теле не было.
Двое присяжных в переднем ряду прикрывают глаза. Остальные двенадцать держатся. Бак сидит, закрыв лицо руками. Патти запрокинула голову, глаза ее прикрыты. Оба они не проронили ни слова.
Шеф полиции утирает глаза:
