– Поля, – повернулась она к снохе, – а ведь не зря я нонче утром нож уронила. Вишь, и гость объявился. Пожалуйте в дом, Валерий, – обратилась хозяйка к молодому человеку и тут же шепнула на ухо Полине, – ты принимай гостя, а я пойду, баню натоплю.
Дом делился стеной на две половины. В одной размещалась горница и отгороженная занавеской спальня тетки Варвары. На другой половине хозяйничала Полина. Центр дома занимала большая русская печь. Полина провела Валерия в горницу и усадила за стол.
– Отдыхай пока, а я в сельпо сбегаю. Куплю чаво-нибудь к ужину.
Оставшись один, молодой человек с интересом огляделся по сторонам. Обстановка горницы была предельно простой: стол, четыре стула, на стене полки с посудой, в углу огромный, обитый жестью сундук. Лера встал и подошел к занавеске, отделяющей спальню тетки Варвары. Отодвинув материю, он заглянул внутрь. Убранство помещения тоже не отличалось изысканностью. Единственное, что привлекло Лерино внимание, была большая двуспальняя кровать. Покрывало из яркого шелка было оторочено кружевами с замысловатым рисунком. Те же кружева обрамляли подушки, пирамидой сложенные в изголовье. Лера не поленился сосчитать количество подушек в пирамиде. Их оказалось десять. Все они имели квадратную форму. Сторона квадрата самой большой подушки, лежащей в основании пирамиды, составляла около метра, а самой маленькой, расположившейся наверху сооружения, не превышала пяти сантиметров.
Валерий задернул занавеску, быстрым шагом прошел в комнату Полины и остановился на пороге. Здесь молодого человека поразило обилие репродукций картин знаменитых художников, вырезанных из «Огонька» и развешанных на всех четырех стенах комнаты. Причем, как сразу заметил Валерий, в экспозиции прослеживалась определенная последовательность. Дальняя стена была отдана репродукциям художников Эпохи Возрождения, среди которых наибольшим представительством выделялись Тициан и Микеланджело. На левой от двери стене расположились репродукции картин импрессионистов. Здесь главенствовал Ренуар. На стене справа, возле которой стояла кровать Полины, заняли места русские художники-передвижники. Среди них наибольшим предпочтением хозяйки комнаты пользовались Левитан и Шишкин. На стене, которую надвое делила входная дверь, расположилось немногочисленное представительство современных художников во главе с Петровым-Водкиным.
Молодой человек уже собирался развернуться, чтобы выйти из комнаты, как вдруг взгляд его упал на лист бумаги из ученической тетради, сиротливо приютившийся между Левитаном и Шишкиным. Валерий медленно подошел к кровати и склонился над листом. Простым карандашом на нем был выполнен на первый взгляд бесхитростный рисунок: береза, а под ней могильный холм. Но простота рисунка оказалась обманчивой, лишь только Валерий приблизился к нему на расстояние вытянутой руки. Ветки березы вдруг приняли очертание сгорбленной женщины, руки которой тянулись к холму в попытке коснуться его травяного покрова. Эти попытки вызывали колоссальное напряжение во всей фигуре женщины (в согбенной спине, напряженных шее и плечах), а их бесплодность отразилась болью и страданием на ее лице.
Долго рассматривал Валерий рисунок, то приближая лицо почти вплотную к нему, то отступая на несколько шагов, пока не услышал шаги в сенях дома. Спешно покинув комнату, молодой человек прошел в горницу и сел за стол.
Пришла Полина. Она молча вынула из сумки буханку хлеба и бутылку водки.
– Таак! – весело крякнул Лера, – обмываем мой приезд?
– И наше знакомство! – в тон ему ответила Полина.
Она принялась накрывать на стол, челноком мотаясь от стола к печи и обратно, часто выбегая в сени, а то надолго исчезнув в погребе и появившись оттуда с полной миской солений. Движения ее были так ловки, так изящны, что Валерий невольно залюбовался ей.
– Что? – Полина неожиданно остановилась перед Лерой, вопросительно глядя ему в глаза.
– Что? – повторил вопрос молодой человек.
– Ты смотришь на меня, как-будто хочешь что-то сказать.
– Нет, – смущенно опустил голову Лера и тут же снова вздернул подбородок, – да. Я хотел спросить тебя.
Полина выжидательно молчала.
– Я хотел спросить: кто автор того рисунка, что висит у тебя над кроватью?
– Какого рисунка? – насторожилась Полина.
– Ну… береза… могила…
Лицо молодой женщины залилось краской.
– Сама нарисовала, – чуть слышно выдохнула она.
– Сама?! – удивился Лера.
– Сама, – кивнула Полина, – вообще-то я свои рисунки никому не показываю. Так, иногда, тетке Варваре. А что, не глянулся тебе мой рисунок?
– Что ты! Что ты! – замахал руками Валерий, – глянулся! Еще как глянулся! У тебя, наверное, еще рисунки есть? Покажи мне их пожалуйста.
Некоторое время молодая женщина внимательно всматривалась в глаза Валерия.
– Хорошо, – наконец, согласилась она, – но обещай, что честно скажешь, какие рисунки хороши, какие так себе, а какие вовсе никчемные.
– Обещаю! – стукнул себя в грудь кулаком Лера.
Полина скрылась за дверью своей комнаты и через полминуты вернулась, осторожно, словно хрупкую драгоценность неся в руках папку, перехваченную матерчатыми тесемками.
