– Вот! – с волнением выдохнула она, кладя папку на стол перед Валерием. Молодой человек аккуратно развязал тесемки и вынул первый рисунок, выполненный, как и висящий на стене, карандашом на листе из ученической тетради. На рисунке огромная нога в военном сапоге раздавила один из двух стоящих рядом цветов, называемых в простонародье колокольчиками. В головке цветка, оказавшегося под сапогом, явно прослеживались черты мужского лица. В огромных глазах застыл ужас от предчувствия скорой смерти. Две руки – тонких листа уперлись в землю в отчаянном и безнадежном стремлении вернуть стебель в вертикальное положение. В стоящем рядом нетронутом колокольчике угадывались женские черты. Стебель склонился в сторону гибнущего друга. К нему же тянулись листья-руки.
Лера отложил в сторону рисунок и вынул из папки следующий. На нем крупным планом было изображено женское лицо, на котором застыла гримаса ужаса. В широко открытых глазах, словно в зеркале, отражалась картина гибели солдата на поле брани. Молодой боец, опираясь на винтовку, пытался оторвать израненное тело от земли.
Лера поднял голову и внимательно посмотрел на Полину.
– Ты очень любила своего мужа?
Молодая женщина отвернула в сторону лицо.
– Не знаю. Наверное, любила. А еще я ему очень благодарна. Благодарна за то, что он меня понял, не оттолкнул, как другие. У меня до него никого не было. Ни ребят, ни даже подруг. Меня все сторонились, чудаковатой считали. Некоторые «чокнутой» за глаза называли. Я думаю, это все из-за моих рисунков. Я с ними как с живыми. И беды свои и радости поверяю. Они – моя вторая жизнь, моя изнанка.
За окном мелькнула чья-то тень.
– Тетка Варвара возвращается, – встрепенулась Полина, – значит, баня готова.
Она живо собрала рисунки в папку и унесла в свою комнату.
После бани сели за стол. Полина попыталась откупорить водочную бутылку, но свекровь задержала ее руку.
– Оставь, – улыбнулась она, – бутылки открывать мужское дело.
Поначалу ели молча. Однако после второй рюмки разговорились. Лера по просьбе тетки Варвары рассказал о себе: об отце с матерью, их аресте, о тете Зое, об учебе в институте (о причине своего отъезда из Москвы он умолчал). В ответ женщины посвятили Валерия в тонкости своей профессии (обе работали доярками), а также поведали ему последние деревенские новости: кого назначили недавно бригадиром, кто по пьянке утопил в реке колхозный трактор, кто умер, кто родился.
– Ой, чой-то засиделись мы, – спохватилась вдруг тетка Варвара, – кабы завтре утреннюю дойку не проспать. Давай укладываться, Поля.
Женщины быстро прибрали со стола, и тетка Варвара незаметно скрылась за занавеской. Лера продолжал сидеть за столом, краем глаза внимательно следя за Полиной. Вот она скрылась в своей комнате, и сквозь открытую дверь оттуда донесся шорох постельного белья. Вот она прошмыгнула в сени, и Лера услышал как хлопнула входная дверь дома. Через несколько минут Полина вернулась и вновь скрылась в своей комнате.
– Где же она предложит мне ночевать? – размышлял Валерий, – у себя в комнате или здесь, на печи? Или, может быть, устроит на сеновале?
– Ты чего сидишь? – раздался вдруг рядом Полинин голос.
Лера вздрогнул и вскинул голову. Полина стояла в дверном проеме босоногая, в ночной рубашке.
– Ты не сказала мне где я буду спать, – растерянно пробормотал Валерий. Полина прыснула от смеха, но тут же зажала рот ладонью, с опаской бросив взгляд на занавеску.
– Со мной будешь спать, – прошептала она и, щелкнув выключателем, еще тише добавила, – иди, ложись.
Лера встал из-за стола и двинулся к двери. Его глаза еще не привыкли к темноте и ориентировался он лишь на Полинину ночную рубашку, маячившую впереди светлым пятном. Двигаясь рядом, они пересекли комнату и остановились возле кровати.
– Одежду положи на стул, – шепнула Полина в самое ухо Лере.
– На какой стул? Я ничего не вижу, – молодой человек беспомощно завертел головой.
Снова Полина прыснула от смеха.
– Ладно, стой. Я сама все сделаю.
Ее пальцы побежали по Лериной рубашке сверху вниз, расстегивая одну за другой пуговицы. В несколько секунд с рубашкой было покончено. Настал черед майки. Валерий вздрогнул, ощутив нежное касание к своей груди женских пальцев. Вслед за рубашкой майка исчезла в темноте, и Полина принялась осторожно расстегивать пуговицы на брюках. Ее рука случайно коснулась самого чувствительного места на мужском теле, и в тот же миг молодой человек ощутил, как в нем просыпается страстное желание обнять и притянуть к себе стоящую рядом женщину. Когда брюки соскользнули вниз, и Полина наклонилась, чтобы стянуть их с ног, ее щека невольно коснулась Лериных трусов, вздыбившихся над телом остроглавым холмом. Молодая женщина тут же забыла о брюках. Одной рукой оттянув резинку Лериных трусов, она запустила вторую под их материю.
– Какой он у тебя большой! – вырвался у нее удивленный возглас, – у моего мужа меньше был.
– А что, кроме мужа, других мужчин ты не знала? – голос Валерия дрожал от возбуждения.
– Не знала, – коротко вздохнула молодая женщина.
