Выводя Лену во двор, он заметил мужика, схлопотавшего резинку в живот в самом начале штурма, и женщину, стиравшую бельё в большом ржавом корыте. Сейчас они стояли рядом у стены под охраной какого-то полицейского.
— В этом доме живете? — спросил их Егор, замедляя шаг.
Они молча кивнули. Тогда Егор достал маузер и хладнокровно застрелил обоих.
Лена никуда не выходила из дома и почти не разговаривала. Доктор, навещавший её каждый день, сказал, что ребёнка она потеряла.
Юрий Андреевич привёл ей сиделку, благообразную старушку из какого-то монастыря, но заходить к Лене категорически отказался. Сказал только, что штабс-ротмистр Котов застрелился, а оставшиеся подранки из храма погибли в камере в ходе внезапно вспыхнувшей драки. Наверняка без вмешательства графа Белова здесь не обошлось, но Егор новости воспринял совершенно спокойно, даже скорее безразлично, так как судьба тех людей его нисколько не волновала.
Осенний салон — ежегодная художественная выставка, проводимая в Париже с 1903 года, быстро стала самой прогрессивной витриной для разного рода экспериментального современного искусства в стиле модерн. В седьмом зале, где выставлялись работы Матисса, Вламинка, Мангена, Дерена и Камуэна, толпилась уйма народа. Конечно же, уже давно прошли те времена, когда, в общем-то, невинные полотна вроде «Олимпии» кисти великого Мане вызывали грандиозный скандал, но и сейчас публика требовала ярких и эпатажных впечатлений и с нетерпением ждала, чем же её удивят молодые новаторы.
Двое прекрасно одетых мужчин средних лет, вошедших в этот зал, остались совершенно равнодушны к творчеству экспрессионистов. Они расположились на длинной лавке в центре зала около скульптуры работы Альбера Марке, волею судеб послужившей тому, что всех этих молодых художников стали впоследствии называть les fauves, то есть «дикие», или фовисты. Мужчины огляделись по сторонам и посчитав, видимо, что не привлекли своим появлением ничьего внимания, негромко заговорили:
— И как вам, князь, это, с позволения сказать, творчество? — высокий блондин с армейской выправкой кивнул в сторону одной из картин, возле которой происходило самое жаркое обсуждение.
Это был портрет тридцатитрёхлетней жены Анри Матисса Амели Парейр, названный La Femme au chapeau, или «Женщина в шляпе». В типичном фовистском стиле её лицо было испещрено зелёными, розовыми и жёлтыми пятнами под кирпично-красными и кобальтово-синими волосами, на которых красовалась огромная фиолетовая шляпа с разноцветными перьями.
Князь N. бросил в ту сторону быстрый взгляд и презрительно скривился:
— Я надеюсь, граф, вы позвали меня сюда не того, чтобы обсуждать эту мазню? Довольно странное место для серьёзных дел, а господин Сомов передал, что у вас очень срочное и важное дело…
— Место выбирал не я, князь. Перед вами у меня была здесь встреча с Гансом — это его идея. Он сказал, что в этом сборище идиотов серьёзного человека будет видно издалека.
— Давайте ближе к делу, Павел Константинович.
— Извольте, князь. Сегодня Ганс недвусмысленно предложил нам всем свою помощь…
— Кто такой Ганс? — быстро перебил своего собеседника князь N.
— Он представился мне полковником германского генштаба. Хотя я уверен, что имя и фамилия вымышленные, и к генеральному штабу он не имеет никакого отношения. Скорее всего, разведка.
— И что он предлагает? Чем разведка Германской империи может нам помочь?
— Он говорил от лица кайзера Германии Вильгельма II.
— Это ещё ничего не значит, — снова поморщился князь N. — Вы думаете, им можно доверять?
— Нет, конечно, но сейчас наши цели совпадают. Им тоже очень не нравятся происходящие в России перемены, и они предлагают свою помощь в возведении на престол Михаила Александровича.
Князь N. не удержался и саркастически хмыкнул, но потом его лицо приобрело задумчивое выражение, и после продолжительной паузы он тихо сказал:
— Вы знаете, граф, а ведь это очень интересное предложение. И я уверен, что многие его поддержат как в России, так и за её пределами…
— Совершенно верно, князь, Николай Александрович определённо сошёл с ума и тянет страну в бездну. Наша задача — спасти империю любой ценой! Ну и, конечно же, восстановить статус-кво.
— Вы абсолютно правы — это наша святая цель, — улыбнулся одними губами князь N., продолжая смотреть пытливо и настороженно. — А у ваших разведчиков уже есть план практической реализации задуманного?
— Разумеется. Но действовать они планируют нашими руками.
— Само собой, кто бы сомневался… — хмыкнул князь и добавил жёстким, не терпящим возражения тоном. — Для начала необходимо устранить этого выскочку — графа Белова.
— Согласен. Именно с его появлением начались все эти странности с императором. Вы знаете, какие сейчас слухи ходят по столице?
— Да. Я снял целый апартамент в Hotel des Reservoirs, и многие наши соотечественники гостят у меня. К слову сказать, не все столь предусмотрительны, как мы с вами, дорогой граф. Некоторые сейчас полностью разорены и готовы не только с германцами, но и с самим Мефистофелем договориться, лишь бы вернуть всё обратно.
