Ксинг последовал за шахтёрами и подошёл ко входу в одну из шахт, где стоял надсмотрщик с большой глиняной табличкой, если судить по содержащейся в ней ци, явно являющейся артефактом. Каждый из шахтёров прикладывал к табличке руку и проходил внутрь. Голова Ксинга лихорадочно заработала. Печать, что сейчас светилась на его руке, являлась точной копией другой такой же. Он не имел понятия, каковы будут последствия для этого Адиба, но заниматься проверкой и не хотелось. Ксинг прикрыл глаза и очень осторожно, чтобы не встревожить колдунов, выпустил ци, изучая печати остальных шахтёров. Он быстро выяснил, что в их структуре есть много схожего, отличаются они лишь одним незначительным узором. Поэтому он чуток торопливо изменил узор в своей печати, стараясь сделать его одновременно как похожим, так и отличающимся от остальных.
— Эй ты! — вырвал его из раздумий окрик надсмотрщика с табличкой. — Да, ты, болван! Ты что тут, заснул? Печать, быстрее!
Ксинг подавил раздражение и неожиданное даже для себя самого желание ударить крикуна, так что молча протянул руку.
— Новенький, что ли? — спросил надсмотрщик. — Ладно, не отвечай! В сторону, пропускай других! Рияд, тут новенький! Объясни ему всё!
Под недовольный ропот толпы Ксинг вышел и подошёл к маленькому и чуть дёрганому человечку, который появился откуда-то после окрика.
— Новенький? — ухмыльнулся тот ртом с кривыми зубами. — Ну, ну не стесняйся, все когда-то были новенькими! Кирки нет?
— Нет, — признался Ксинг.
— Пф, да не кисни! Поначалу ни у кого не было! К счастью, Владыки обо всём позаботились, будет тебе кирка! Стоимость вычтем из твоего заработка.
— И сколько она стоит? — спросил Ксинг.
— А тебе не всё равно? — оскалился надзиратель. — Вот скажу тысячу касба, что ты сделаешь? Хватило бы у тебя денег на кирку, ты бы сюда не пошёл!
— Я…
— Да не бойся! Будешь отдавать только половину заработка! Но пока не расплатишься, кирку будешь оставлять тут. И это к лучшему, не надо тащить такую тяжёлую штуку в город!
— Я никогда не работал здесь на ша…
— Можешь не объяснять! Ты у меня не первый и даже не сотый. Ты не знаешь, что надо делать, не знаешь, сколько руды добыть, куда её девать и сколько денег получишь. Я прав?
— Прав, — признал Ксинг.
— У нас тут всё добровольно! — фыркнул надзиратель. — Сколько хочешь — столько работаешь. Видишь тележки? Мы зовём их «вагонетками». Пригоняешь полную тележку — прикладываешь руку к табличке. Не хватает вагонеток — берёшь корзины в том сарае. Но с корзинами ходить придётся чаще!
— А что, если…
— Будет в корзине или вагонетке меньше, чем положено — не засчитаем ничего! Насыпешь в корзину больше — лишнее тоже не засчитаем, тут с этим строго! Да ты не волнуйся, никто не обманет! Всё под контролем Владык, а им главное, чтобы хватало руды, и её поток не прекращался. Меня спрашивай, других не трогай — всё равно не ответят, им самим руду добывать!
— А какую…
— Какую руду? Руби всё, что видишь! Никто не знает, что мы тут добываем. Вернее, Владыки-то знают, но не скажут, а остальные и рады приврать, так что их не слушай. А то начнут тебе рассказывать, что тут добывают азрак! Чушь всё это! Вернее, может и не чушь, может и на самом деле азрак, а может и что угодно. Может Владыкам вообще просто нравится скидывать лишние камни с обрыва — нечего тут гадать.
— А монстры…
— Наслушался россказней? — хохотнул надсмотрщик. — Ерунда всё это. Если у тебя хватит ума не лезть в Лахиб Шадид, то и монстров не увидишь! Птиц, главное, не трогай, всё будет в порядке. И купаться тоже не ходи!
— Купаться?
— Выше по горе. Бьёт там горячая вода фонтаном, а потом стекается в озерцо. У тебя умное лицо, хоть и какое-то странное, нездешнее. Так что верю, что ты туда не полезешь. Если не сожрут саламандры, тогда просто сваришься, как последний глупец. Саламандры, бывает, и сюда забредают, но не бойся, тут рядом Владыки, если что, отгонят. Да и убивают обычно твари ну одного, ну двух. А ты сам видел, сколько вас тут таких бедолаг. До тебя точно не доберутся!
— А…
— Да бери уже кирку, корзину и иди! Думаешь, ты у меня один такой? Вон глянь — уже трое стоят, ждут. Давай уже, проваливай!
Ксинг подхватил протянутую кирку, взял одну из корзин возле входа и направился в шахту, ощущая себя снова маленьким Фенгом, живущим в деревне, на которую сморкаются боги.
☯☯☯
Дни шли за днями, Ксинг работал в шахте, присматривался к обстановке и зарабатывал свои первые деньги. Сколь бы ужасной ни была кирка, из какого бы скверного железа ни сделана, стоила она, словно меч наместника. Но Ксинг работал в поте лица и полностью расплатился всего за два дня, вызывая удивление надсмотрщиков и неприязнь собратьев-шахтёров. Дальше пошла чистая прибыль. Ксинг часто изучал камни, которые здесь добывал, и кое-какое непонятное чувство заставляло его хмуриться. В этой руде что-то было, что-то одновременно странное и знакомое. Лишь на утро второго дня Ксинг наконец понял, что в камнях содержатся мельчайшие частички того странного металла, из которых он сделал браслет. Это требовало проверки, так что ночью в город он не вернулся.
