Из всей фразы Ксинг понял только два слова: «Империя» и нечто, похожее на «хунхун». И если это не случайное созвучие, тогда Ксинг и так уже дома, в Империи!
— Так вы хунхуны? — радостно спросил он.
Лица всадников исказились гневом. В Ксинга полетели две стрелы, одна в голову, а другая в сердце. Он мог отскочить, отбить стрелы цепом или же просто остановить с помощью ци, но остался на месте, позволив им достичь цели — чисто из вежливости. Одна стрела ударила в лоб, а вторая — в грудь. Шкуры саламандры проявили себя выше всяких похвал, не получив ни царапинки. Ну а чтобы нанести ему рану на коже, требовалось нечто гораздо серьёзней простых стрел.
Всадники, увидав, что атака не достигла цели, закинули луки в чехлы на сёдлах, выхватили кривые сабли и поскакали вперёд.
— Дулаар! — кричали они, размахивая саблями.
Бровь Ксинга дёрнулась. Теперь-то он был уверен, что это точно хунхуны — их внешний вид вполне соответствовал описаниям отца. То, что они восстали против Империи, атаковав её жителя, было не очень-то удивительно, видать, после падения дома Нао некому оказалось призвать их к порядку. Ну а может, прошло слишком много циклов, столько, что о победах отца просто-напросто забыли. Что же, если они решили, что Нао больше не осталось, то совершили большую ошибку!
Ксинг бросился навстречу всадникам и, подскочив к копьеносцу, стащил того с седла, ухватил голой ладонью один из клинков, выдернул его из руки владельца и рукоятью отбил саблю второго. Сдёрнув всадников на землю, Ксинг поднял копьё и, тщательно контролируя силу, чтобы никого не убить и не покалечить, обрушил древко им на задницы и пятки.
— Вы — жители Империи! — приговаривал он. — Ведите себя как полагается подданным Императора!
Наконец, отбросив ненужное оружие он повернулся к троице спиной и направился в сторону стойбища. Он не жалел, что пришлось применить силу, но присмотром за поведением жителей Империи следовало заниматься имперской страже! Работая в ресторане, Ксинг заплатил немало налогов, так что теперь кипел от негодования.
Послышался стук копыт, но нападения не последовало. Хунхуны, похватав оружие и оседлав лошадей, помчалось в сторону стойбища. Ксинг остановился и сложил руки на груди в надежде, что сейчас придёт кто-то достаточно сговорчивый, желательно умеющий разговаривать на имперском и способный разрешить это недопонимание.
На этот раз на встречу с Ксингом отправился отряд из трёх дюжин всадников. Издав тот же самый клич, они кинулись в атаку.
Ксинга очень разочаровало поведение хунхунов, столь разительно отличающееся от искреннего радушного гостеприимства бадави. Поэтому он высказал своё раздражение немного сильнее, чем это следовало бы. Прошло немного времени и отряд ускакал назад, многие всадники держались за бока, а большинство скакало в стременах стоя, чтобы сберечь отбитые задницы.
Он вновь шагнул вперёд, теперь прекрасно представляя, что его ожидает дальше. И хунхуны не подвели. Раздался гулкий грохот барабанов, затрубили рога, над стойбищем поднялись громкие крики. И когда Ксинг неторопливо преодолел треть расстояния, в его сторону уже направлялось целое войско. Ксинг чувствовал суету в стойбище, огромное количество ци людей и лошадей, они собирались в отдельные отряды и выстраивались, готовясь к атаке. Хань Нао многократно слышал от отца, какой это свирепый, умелый и многочисленный враг, а теперь смог воочию убедиться и сам.
Многие из хунхунов владели ци, пусть не так, чтобы совсем хорошо, но владели, и поэтому были сильнее и быстрее обычного человека. Где-то позади конных отрядов виднелись сильные огоньки ци, видимо, те самые шаманы, о которых рассказывал отец.
Ксинга, как повара, на мгновение заинтересовал вопрос: чем же питалась вся эта толпа, по численности не уступающая населению крупного города типа Могао? Женской ци среди собравшихся было очень мало, дети практически отсутствовали, зато взрослых сильных мужчин насчитывалось почти сто тысяч. Огромная, просто ошеломляющая цифра.
По рассказам отца Ксинг знал, что время от времени хунхуны собираются для нашествия, оставляя жён и детей в стойбищах. В походах участвуют только воины и шаманы, причём, шаманы тоже умеют скакать на конях, чтобы поспевать за войском. Каждый хунхунский воин прекрасно владеет саблей, копьём и луком, а в седле сидит, словно там родился. Среди них не так много мастеров, но владение ци — вовсе не редкость.
И пусть сейчас в бой выдвигалась не вся армия, а лишь чуть больше дюжины отрядов, Ксинг знал, что остальные готовы вскочить в седло и атаковать в любое мгновение.
На этот раз он не собирался быть вежливым и позволять стрелам хунхунов находить цель. Так что, слушая яростные крики несущегося противника, он просто стоял на месте и ленивыми ударами цепа сбивал снаряды, летящие в него с похвальной точностью и силой.
