Как бы глубоко и пусто тут ни было, но всё равно, даже на этой глубине кишела жизнь. Различные ящерицы, слизни, огромные многоногие насекомые с ядом, проедающим даже камень. Тут на глубине были особо сильны энергия инь и ци Земли, так что в другое время он бы остался на пару месяцев, чтобы покультивировать. К сожалению, именно времени сейчас и не хватало. Поэтому Ксинг упрямо шёл вперёд, собирая травы, кусты, колючки, светящийся мох, огромных насекомых, змей, ящериц, гигантских жрущих скалы червей и прочую растительность и живность, которые когда-нибудь потом можно будет использовать для создания эликсиров.
Выход на поверхность он поначалу принял её за ещё одну огромную пещеру, границ которой не смогло охватить даже его чувство ци. Но стоило разойтись густым облакам, образовав просвет, в котором мелькнуло лунным светом, как Ксинг осознал: выбрался!
Несмотря на то, что в браслете у него имелось не только немало продуктов, но даже свежие готовые и исходящие паром блюда, Ксинг решил отправиться на охоту. Ему было нужно не мясо, он хотел посмотреть на зверей, чтобы по внешнему виду определить, где же всё-таки оказался. Горы здесь обрывались, заканчиваясь бескрайней степью. Но эта степь могла находиться как на западе Империи, так и на на севере, либо же далеко на востоке. К сожалению, знания Ксинга о мире пусть в некоторых случаях и могли бы поразить своей глубиной, но в целом являлись отрывочными и неполными. В прошлой жизни, будучи Ханем Нао, он не проявлял должного прилежания в скучной учёбе, а в нынешней, как у Фенга, так и у Ксинга Дуо, настоящее образование отсутствовало. Поэтому самым лучшим способом сориентироваться было найти кого-то из местных жителей и расспросить.
Почувствовав впереди достаточно крупный источник жизни, Ксинг прыгнул, наступил на воздух, совершил новый прыжок и ещё один, приземлившись на другой стороне глубокого ущелья. Он недоумённо нахмурился. Чувство жизни и восприятие ци подсказывали ему, что неподалёку находится достаточно большое живое существо, но обычное зрение видело лишь усеянный валунами горный склон. Не в силах унять любопытства, он подошёл поближе.
Большой валун, ничем не отличающийся от остальных таких же, шевельнулся и взлетел в воздух, на лету отращивая толстые короткие лапы, усыпанный шипами хвост и голову с оскаленной полной острых зубов пастью.
Ксинг неторопливо вытянул руку, поймал тварь за горло и, поворачивая к себе то одним, то другим боком, внимательно осмотрел.
Маскировка с твари давно слетела, теперь в ярком свете двух лун она казалось тёмным провалом в пространстве. По гладким бокам, густо покрытым короткими тёмно-синими щетинками, пробегали редкие красные искры. Тварь брыкалась, била хвостом и лапами, щёлкала челюстью. Длинные загнутые когти передних лап полосовали его предплечья, а задние — били в живот.
— Почему тебя называют пантерой? — спросил Ксинг, наклонив голову. — Ты же совсем не похож на кошку!
Тварь только рыкнула и усилила атаки.
— Я люблю кошек! — продолжил Ксинг. — Они очень милые. И пантеры милые. А ты — нет!
Он чуть сжал пальцы, и тварь заскулила.
— Ты больше похож на ящерицу. Или на волка, — продолжил осмотр Ксинг. — Или на потомка волка, который зачитывал ящерице «Восемнадцать сливовых лепестков».
Из пасти беснующейся твари начала идти пена. Ксинг решил, что увидел всё, что хотел, поэтому просто сжал пальцы. Раздался громкий хруст позвонков и тварь обмякла.
— Забавно, — заключил Ксинг. — Чёрная каменная пантера, оказывается, не чёрная, не пантера, да ещё и не каменная!
Висящее в его руке тело не ответило. Ксинг бросил тушу на землю и тяжело вздохнул. Встреча с этим чудовищем ни капли не помогла. Да, он прекрасно знал, как оно называется, получил возможность увидеть вживую и даже потрогать. Вот только составитель «Книги о тварях свирепых и зверье опасном» проявил поразительную небрежность, вместо точного места обитания чёрных каменных пантер указав только «в горах». И пусть эти сведения были абсолютно точны, но в то же время абсолютно бесполезны.
— Абсолютли! — констатировал Ксинг, улыбнувшись хорошо подзабытому словечку.
Он опустил взгляд и осмотрел свою одежду. Шёлковые халат и рубаха теперь зияли дырами — рукава висели клочьями, а грудь и живот пересекало множество прорех. Ксинг сосредоточился — он не любил настолько кропотливые занятия, но никогда их не избегал, так как они прекрасно помогали с тренировкой контроля ци. Нити и волокна потянулись друг к другу, разорванные края начали сходиться, а затем смыкаться, оставляя за собой целую ткань. Вырванные пантерой клочки шёлка, застрявшие в когтях или рухнувшие на землю, взлетели, встали на свои места и тоже воссоединились с тканью. Ксинг осмотрел проделанную работу и решил, что, всё-таки, следовало бы переодеться ещё в пещерах, ведь сколь бы прочным ни был шёлк, он все же не выдержал ударов когтей монстра, наполненных смертельной энергией.
