В отличие от описаний из свитков и кристаллов, удерживать ци оказалось не только сложно, но и больно. Хань направлял силы в эту яркую каплю. Он знал, что её нужно сделать больше, сильнее, но пока что он пытался хотя бы не упустить, не потерять. В свитках никогда не писали о боли! Герои только и сидели в позе лотоса или стояли, замерев в стойке, только складывали руки в различные жесты, а сила приходила со временем сама по себе. Теперь-то стало понятно, что будь всё так просто, то каждый бездельник, не занятый, в отличие от него, каллиграфией, наукой и размышлениями, давно бы стал великим воином.
— Каждый год имеет свое название, от Крысы до Свиньи, — забубнил Хань, пытаясь не потерять обжигающий сгусток энергии, — и их дюжина, священное число, идущее от начала времен. Дюжина лет — это цикл, и существует пять оттенков цвета дюжин — по числу основных элементов, и пять дюжин образуют средний цикл, используемый для измерения секунд и минут, а в сутках две дюжины часов. Дюжина дюжин циклов образуют большой цикл, и год, когда средний цикл встречается с большим, знаменует завершение гигантского цикла летоисчислений. Циклы знаменуют собой круговорот жизни и перерождений, где твои прошлые жизни могут влиять на будущие.
К счастью, из детских занятий он ещё кое-что помнил. К несчастью, ум и великолепная память Ханя стали ещё одним поводом для издевательств. Вместо положенной награды мерзавец-учитель всё вывернул в привычную изуверскую сторону, жизнерадостно заявив:
— Как ясно ты излагаешь, ученик. Пришло время занятий не только тела, но и разума.
☯☯☯
— Хватит жалеть себя и мечтать о несбыточном, — раздался в ухе голос учителя, а Хань подпрыгнул. — Держи. Вот свиток ядовитых трав. Запомни их названия, изображения, места произрастания, особенности сбора и использования. Заучишь их наизусть и перескажешь.
— Я не могу-у-у-у, — взвыл было Хань, но тут же прибег к проверенному способу оттянуть мучения. — И вообще, зачем они нужны, учитель? Это же яд!
— Как чистое сочетается с грязным, тёмное со светлым, а ленивый кусок жира — с могучим воином, так и яд с лекарством тоже являются одним целым, одновременно таким разным и таким одинаковым. Как от достойного сына великого полководца Гуанга и прекрасной госпожи Лихуа тебя отличает лишь количество тренировок, так и лекарство от яда отличают лишь доза и концентрация. Понятно?
— То есть если я усердно продолжу, то смогу вас превзойти? — спросил Хань. И на этот раз не только для того, чтобы новым вопросом выкроить ещё несколько мгновений паузы. Его действительно интересовало то время, когда он сможет вернуть этому ублюдочному отпрыску крестьянина и свиньи все причинённые мучения.
— Таким как я тебе, конечно же, не стать, — расхохотавшись, подонок ответил своей любимой злодейской фразой. — Чтобы превзойти меня, тебе сначала нужно превзойти себя. А такое если и случится, то не в этой жизни. Ты сказал, что не «мо-о-о-о-жешь», и это, конечно же, правда. Пока что ты головастик, а головастику не под силу подняться по водопаду. Но, пробуя раз за разом, проливая океаны пота и слёз, он вырастет, наберётся опыта и сил, и тогда сможет одолеть подъём. Вот только тогда его никто не назовёт головастиком, ведь он будет рыбой, благородным карпом. А если станет лениться, не захочет прикладывать усилия, то так и останется ничтожеством, жирной икринкой, вроде тебя. Так что приступай, и помни, за каждое неправильно названное растение будешь отжиматься на острых камнях по десять раз.
По исхудавшему, страшному лицу Ханя, давно переставшему быть восхитительно гладким и круглым, вновь покатились горькие слёзы.
☯☯☯
— Госпожа, — сквозь пульс в ушах доносился твердый голос учителя, — Поверьте, я восхищаюсь вами и уважаю, как собственную мать. Вы не только прекрасны, но и добры, и ваша доброта подобна весеннему ручью, несущему в своих водах жизнь и живительную прохладу. Но избыток воды даже у такого ручья может навредить. Даже восхитительный свет солнца может не только согреть, но и обжечь, если его слишком много. Лишая сына испытаний сейчас, не позволяя ему познать трудности и преграды, вы лишаете его и достойного будущего. Неужели вы хотите, чтобы ваш достопочтенный супруг нарушил клятву духами предков и навлек проклятия на все будущие поколения семьи Нао?
— Будут ли, они эти будущие поколения? — смахнула слезу мать.
«А как же мои старшие брат и сестра?» — вдруг подумал Хань. В голове немного прояснилось, словно печаль в голосе матушки действительно оказалась этим самым весенним ручьём.
— Несомненно! — самоуверенно ответил негодяй. — Вот только не будем заранее говорить о будущих поколениях, когда есть текущее!
Матушка лишь сокрушённо покачала головой.
— Наше время уже ушло. Я уже немолода, да и к тому же иметь детей больше не могу.
Учитель в ответ на это лишь оглушительно рассмеялся. Хань даже понадеялся, что в ответ на подобную непочтительность прибежит стража и отрубит этому грубияну голову. Или, скорее всего, попытается это сделать, но погибнет сама.
