Вместо «захватывающих погонь» и «противостояния человека и зверя» Хань получил лишь долгую скучную беготню по лесу, смотреть во время которой было не на что, кроме мелькания совершенно одинаковых деревьев. А когда загонщики обнаружили сначала кабана, а затем и оленя, то разочарование пришло с новой силой. Зверей поймали на рогатины слуги, а потом охотники застрелили из луков — зрелище убийства оказалось совершенно неэлегантным и вульгарным. Кровь, бьющиеся в конвульсиях животные, выпущенные кишки, содранные шкуры и окровавленные туши — тогда Ханя долго рвало в кустах. И как вершина разбитых надежд — хвалёное жареное на костре мясо не только не превосходило яства дворцовых поваров, но и оказалось жёстким, местами пережаренным, а местами полусырым. И когда Хань предложил поручить приготовление мяса слугам, отец лишь расхохотался и вновь стал рассказывать о «настоящих мужчинах».
Именно после своей второй охоты Хань ступил на путь философии, написав в свитке: «Будь осмотрителен, за облаками обещаний скрывается ложь».
И вот теперь он вновь вспоминал эту мудрость, изумляясь, насколько он был умён уже тогда, и насколько сейчас всё хуже, даже чем на тех охотах.
— Слуги никуда не идут! — решительный жест мерзавца остановил сопровождающих Ханя двоих рослых парней с большими мешками.
— Но тут же всё необходимое! Учитель, не могу же я пойти в лес без ничего!
— У тебя есть ци, этого достаточно, — заявил негодяй свысока. — Все необходимое ты сделаешь или добудешь самостоятельно, своими руками.
— Но учи-и-тель!
— Впрочем, ты прав! — неожиданная покладистость наставника не только не радовала, но и пугала до мокрых портков.
— Правда, учитель? — не поверил Хань.
— Разве я когда-то тебе врал?
Хань мог целый цикл перечислять, когда этот презренный, лицемерный, подлый и мерзкий самозванец обманывал, лгал и вводил в заблуждение. Вот только он прекрасно понимал последствия правдивого ответа, так что лишь отрицательно мотнул головой.
— Тут, возможно, даже не все вещи, которые нам с тобой будут нужны. Но мы обойдёмся и малым. Ну что идём?
— Да, учитель! — радостно согласился Хань, делая слугам знак следовать за ним.
— Видимо твоя ци, ученик, застоялась, скопилась в районе желудка и отхлынула от головы и ушей. Где в выражении «мы с тобой» говорится об императорской процессии со служанками, евнухами, слугами и паланкинами?
— Но груз, учитель? — удивился Хань. — Он очень тяжёлый!
— «Тяжести и невзгоды лишь закаляют тело и волю», — вновь процитировал свиток Ханя мерзавец. — Так что мешки понесёшь ты сам.
Хань очень хотел спросить, что в это время будет делать учитель, но и так знал ответ.
Предчувствия его не обманули: ему пришлось пробегать через дикую местность, лишенную троп и дорог, спотыкаясь о сучья и проваливаясь в ямы. Он ломился через заросли и переходил вброд неглубокие речки, а лямки обоих огромных мешков невыносимо впивались в плечи. Приходилось ночевать на голой земле — это стало неотъемлемой частью его жизни, ведь на строительство укрытия не было времени и сил. И пока учитель с комфортом устраивался в шёлковой палатке на мягкой подстилке, он просто проваливался в темноту от усталости и голода. Пить приходилось прямо из ручьев и как дикий зверь гоняться за добычей, в надежде заполучить кусок мяса. Пока учитель с явным наслаждением съедал заготовленные слугами припасы, Ханю приходилось лишь давиться слюной да смотреть на сырые кишки собственноручно убитого кролика, которого он не мог приготовить, потому что не умел, да и к тому же ему нечем было развести огонь.
— Вот такие подгнившие брёвна — самые лучшие. Если их перевернуть, можно найти много аппетитных насекомых, — сообщил мерзавец, закидывая особо сочную личинку себе в рот и закусывая павлиньим рулетом в листьях лотоса.
Хань согнулся, его бы вырвало, если бы в желудке оставалось хоть что-то, кроме горькой желчи.
Несмотря на то, что учитель съел припасы, мешки легче не стали — мерзавец дополнил недостающее гладкими тяжёлыми камнями с берега ближайшей речки. И Ханю пришлось вновь бегать и прыгать, пробираться сквозь заросли и сухостой. Он вновь сооружал шалаши и мёрз, ведь эти смехотворные сооружения не могли защитить от ночного дождя, а учитель лишь посмеивался и советовал стараться лучше. Он ломал сухие ветки на дрова и трением пытался добыть огонь — только для того, чтобы стонать от боли в покрытых волдырями ладонях. Он искал воду, а потом пытался очистить найденную — чтобы позже ею блевать и валяться в полубреду с больным желудком.
— «Облик воина должен быть чист как внутри, так и снаружи», — вновь использовал учитель ворованную цитату, и Ханю приходилось стирать свою грязную одежду прямо в ледяной воде.
А временами подонок куда-то исчезал, так что приходилось вытаскивать из памяти содержимое свитков о дикой природе, чтобы сориентироваться в лесу и добраться до места предыдущей стоянки, где его уже дожидался учитель, непременно жующий что-то вкусное и аппетитное.
