Когда, вечность спустя, лес неожиданно закончился, а вдали показались родные стены поместья Нао, Хань не выдержал, разрыдался и упал на колени, целуя размоченную недавним дождём землю.
— Плохо, очень плохо, — прозвучал сверху голос.
— Но я же справился, учитель, — с обидой поднял перепачканное лицо Хань.
— Справился, но недостаточно хорошо. Едва ли достойно головастика.
От подобной несправедливости Хань зарыдал.
— Не беспокойся, это временные трудности, — утешил учитель избитой фразой. — Мы удвоим тренировки, чтобы усилить твою ци. И будем повторять походы как можно чаще. Ты рад, ученик?
— Да, учитель, — ответил Хань и забился в судорогах прямо в грязи.
☯☯☯
— Что такое ци? — спросил мерзавец обманчиво вскользь, якобы незаинтересованным голосом.
Но теперь Ханя было уже не провести, и он немедленно ответил:
— Энергия, пронизывающая весь мир и особенно живых, учитель!
Хань стоял на голове, руки его упирались в камень дворика, уже изрядно истертый его ногами, а местами надщербленный и разбитый его телом и головой. В данный момент это тело вытянулось в идеально ровную струну — он знал об этом с уверенностью, ведь стоило хоть немного отклониться от идеала, как он тут же получал ненавистной бамбуковой палкой по пяткам.
— Где она находится?
— Везде, учитель! Повсюду, учитель! Во всем, учитель!
— Сконцентрируйся, ученик. Отдели часть ци и направь её в глаза.
— Но они же лопнут, учитель! — едва не заорал Хань. Он прекрасно помнил, как поначалу распухали руки и ломались пальцы, когда он направлял туда ци, чтобы сразить этого негодяя.
— Конечно, лопнут! — мучитель подкрепил свои слова новым ударом. — Только если кто-то — дурной головастик и не понимает слов наставника. Делай, как я тебя учил — медленно, плавно и сосредоточенно.
Хань облизал губы. Ему совершенно не хотелось лишаться глаз, но ещё больше не хотелось снова ощутить боль. Да, учитель много раз исцелял даже сложные повреждения, но глазами Хань рисковать не хотел. С одной стороны, если Хань ослепнет, тогда этот мерзавец оставит его в покое и выберет новую жертву. С другой стороны — тогда Хань никогда не сможет смотреть кристаллы и заниматься каллиграфией. К тому же, даже потеря учеником зрения не обязательно остановила бы этого злодея — он мог просто в очередной раз сказать, что это «временные трудности» и даже удвоить свои любимые пытки и издевательства.
— Стойка тиан гуан, в которой ты находишься, служит начальным упражнением, фундаментом для развития Великой Триады Восприятия.
— Великой Триады, учитель?
— Нюх, слух и зрение — всё, что находится в голове, даже такой тупой, как твоя. Конечно же, будь ты хотя бы мальком, стойка могла бы тебе не понадобиться, но глупым головастикам без помощи не обойтись. И я эту помощь окажу! — учитель подкрепил свои слова новым ударом по пяткам. — Повтори, что ты сейчас делаешь.
— Да, учитель! — закричал Хань. — Я стою в стойке «небесный венец». Я должен стоять прямо, дышать глубоко и размеренно, циркулируя ци. И развивать гибкость, равновесие и концентрацию. И, заставляя меня стоять вверх ногами, вы мне показываете, что истинная сила и мудрость могут быть достигнуты через упорный труд и самоотверженное обучение!
Хань повторял эту ерунду, едва не давясь словами. Если бы упорный труд мог в чём-то помочь, он бы давно уже стал величайшим героем в мире! К тому же, истинной мудрости у него хватало и так — даже два десятка мудрецов не смогли бы за всю жизнь написать столько изречений, сколько он создавал за один только месяц!
— Ты мне не веришь, — с внезапной прозорливостью заявил учитель. — Но это и не важно. Именно труд и упорство, именно чёткое следование выбранному пути превращают глупого ребёнка в великого героя, а ничтожную икринку — в божественного дракона. Только так, и не иначе.
— И всё равно вы простолюдин! И таким как я вам никогда не стать! — едко заявил Хань, приготовившись к новым побоям.
Но, к его изумлению, боли не последовало. Учитель лишь поднял голову и задорно расхохотался. И в этот момент, стоя на голове, Хань почувствовал себя особенно глупо.
— Неплохо, ученик! Очень неплохо, — кивнул наконец он. — Да, действительно, я родился простолюдином. Да, действительно, мне никогда не стать сыном великого генерала Гуанга и прекрасной госпожи Лихуа. Да, каждый из нас может быть в этой жизни сыном только своих родителей и иметь лишь то происхождение, которым его наградили боги и духи.
Хань ухмыльнулся, ощущая неожиданно сладкий триумф победы. Этот ничтожный самозванец признал своё низкое происхождение и превосходство семьи Нао! Но тот не закончил:
— Да, моё происхождение действительно не благородно. И что? Конечно, богатство и знатность семьи — великая сила. Вот только эта сила — не единственная и даже не главная. Скажи, мой ученик, имеют ли значение знатность и богатство, если ты собственноручно можешь сокрушить любого противника? Сделать вот так! — учитель поднял с земли большой камень и сжал в ладони. Камень брызнул осколками, а когда учитель перевернул ладонь — осыпался тонким песком.
