Наконец подошёл слуга с большим подносом фуцзяньских булок, раздавая их так, чтобы хватило каждому. Хань нетерпеливо ухватил булку, сунул в рот и откусил. Раздался характерный хруст, рот наполнил божественный вкус, полный жидкого огня, который не обжигал, а лишь согревал тело и сердце. Хань выдохнул, из его рта вырвался язычок пламени. Огненные всполохи вспыхивали то тут, то там — гости тоже не могли удержаться и не попробовать такой деликатес немедленно. Даже мама деликатно откусила булку, а отец заглотил её целиком и выдал изо рта длинный сноп огня.
— Слава генералу-дракону! — раздался выкрик одного из гостей, и все радостно присоединились.
Крики длились очень долго, пока генерал не встал и не обвёл всех внимательным взглядом. Крики замолкли, воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрёкотом цикад, мелодией пипы и похрустыванием фуцзяньских булок.
«Пиры, гвардейцы, гости, повара, — совершенно неожиданно возникла в голове Ханя стихотворная строфа, — напевы пипы, хруст фуцзяньской булки…»
Он на мгновение пожалел, что нет свитка, чтобы увековечить эту великолепную поэзию, но сейчас еда манила гораздо сильнее.
— Почтенные гости, дорогие друзья, а также те, кого милость Сына Неба привела сюда к моему скромному столу, — зычным, наполненным ци голосом вещал отец. — Вы славите сегодня меня, того, кто одолел хунхунов, перед кем они склонили колени и принесли вечные клятвы под ликами своих богов в верности Империи. Но, несмотря на значимость этого события для Империи, я не чувствую в этом особых заслуг. Я бился с хунхунами многократно, но на этот раз они оказались очень покладистыми и покорными. Погибло совсем мало людей, как моих воинов, так и самих хунхунов — новых жителей нашего Подлунного царства! Поэтому для меня особо важно другое — то, что происходило дома в моё отсутствие.
Гости зашуршали, их оживлённый шёпот нарушил тишину. У Ханя вспыхнула надежда, что папа всё осознал, сбросил колдовство, понял, каким негодяем оказался учитель и какие мерзости творил с его сыном и женой. Но Хань отбросил эти мысли — прошлый визит показал, что он не одумался ни капли.
— Все вы знаете о моей проблеме. Мерзкие сплетники при дворе, ничтожные враги моего рода, а также скрытые завистники постоянно шептались о том, какой у генерала Гуанга Нао отвратительный, жирный, мерзкий, глупый и ленивый сын. Что отец, неспособный превратить кусок свиного сала, тупую никчемную скотину и трусливое ничтожество в достойного мужа и подобающего представителя славного рода, не способен привести войско к победе.
Хань сжал кулаки. Хорошо, что отец решил во всеуслышание опровергнуть эту ложь, заткнуть рты всем чёрным языкам, рассказав, как прекрасен и умён его сын, и насколько возмутительна эта неправдоподобная клевета.
— Как вы все знаете, это правда. Вернее, было правдой. Мой сын действительно рос избалованным и ленивым, трусливым и ничтожным. Если записывать все его положительные качества, то хватит и маленького листика бамбука, а если перечислять черты, которые не могут вызвать ничего, кроме отвращения, то потребуется свиток длиной от гор Гуаньцзинь Шань до полноводной и прекрасной Хуншуй Лю!
Хань застыл с приоткрытым ртом. От обиды палочки выпали из его руки и со звоном покатились по столу. От гостей донеслась волна удивлённых вздохов и шепотков.
— Но к счастью, это в прошлом. Теперь у моего сына появился учитель, превративший за столь малое время этого заросшего дурным салом подсвинка в того, кого вы видите перед собой — достойного юношу и истинного наследника рода Нао! Сын! Не порадуешь ли ты взор своих родителей пробным поединком со своим почтенным наставником?
Хань понимал, что у него нет выбора. Отказаться перед лицом гостей — значило опозорить отца и род. Если он скажет: «Нет!», то отец от него отречётся, изгонит, а может, даже прикажет мерзавцу-учителю отрубить ему голову. Поэтому он встал.
— Да, отец!
Генерал сделал знак рукой. Набежала толпа слуг с фонарями и факелами. Слуги выстроились широким кругом, словно образуя большую арену. Учитель поднялся из-за стола и прошёл в центр круга. Хань поплёлся за ним. Они поклонились друг другу, накрыв ладонями кулаки.
— Ну что, ученик, покажешь гостям, каким хорошим мальком ты можешь стать?
— Да, учитель, — процедил сквозь зубы Хань, собирая ци и прогоняя её по телу.
