Мальком! Кем потом? Еще какой-то мелкой рыбешкой? Сколько времени он будет карабкаться до этого карпа, которому еще предстоит зачем-то плыть против водопада? Не проще ли было сразу убить Ханя на месте, воспользовавшись разрешением отца? У негодяя были какие-то скрытые мотивы, к примеру, медленно уморить Ханя до смерти, чтобы потом самому занять его место! Или даже что-то ещё более зловещее!
Поразмыслить на эту тему Хань не успел. Вдалеке затрубили гуани, загремели барабаны — звуки приближающейся армии стали слышны даже тут, так что Хань поспешно направился к центральным воротам.
☯☯☯
Ждать пришлось довольно долго. В былые времена Хань разъярился бы на слугу, из-за поспешности которого пришлось потратить много драгоценного времени. Но теперь он просто стоял, наслаждался солнцем, лёгким весенним ветерком и блаженным ничегонеделанием. На что тут злиться, если сейчас Хань не стоит в тяжёлых стойках, не занят бессмысленным переписыванием свитков, не потеет, бегая кругами, и уж точно не получает побои и переломы?
Наконец, когда звуки гуаней и рокот барабанов стали совсем громкими и отчётливыми, главные ворота поместья Нао распахнулись. В них въехали двое всадников, один из которых держал знамя Императора, а второй — флаг рода Нао. Затем один за одним начали входить пешие гвардейцы, выстраиваясь по краям площади ровными рядами. Хань смотрел на войско отца с почти забытым детским восторгом — суровые воины были исполнены непреклонности и мощи, выглядели, словно свирепые тигры.
Подъехали повозки обоза, воины и слуги стали выносить добычу, складывая ларцы, сундуки, отрезы шёлка и тканей, ковры и пушистые шкуры неизвестных зверей, оружие и доспехи поверженных врагов. Роскошь трофеев просто била в глаза, и при мысли о том, сколько всего можно купить на эти сокровища, рот Ханя заполнился слюной. Но у слюны был кислый, отвратительный привкус овощей, риса и куриной грудки. Для чего это богатство, если им не получится насладиться, убивая себя на тренировках?
Вскоре прибытие закончилось, гвардейцы сформировали внутри идеальный строй, а солдаты и кавалерия остались за воротами. Затем гвардейцы перестроились, встав почётным караулом, не обращая внимания на горы сокровищ сбоку от них. Несколько гвардейцев схватили роскошные ковры и раскатили прямо на камнях площади.
Группка чиновников, пыжась от собственной важности, прошла через ворота и встала наособицу. Вперёд вышел один из них — в обуви с высокими каблуками, чтобы выглядеть выше, и пышном наряде из лучшего шелка провинции Цаньдунь. При взгляде на шёлковый халат, расшитый золотыми фениксами и драконами, Хань прямо ощущал его гладкость и мягкость. А затем он посмотрел на свои заскорузлые, полные мозолей ладони, на потрескавшуюся кожу, в которую въелась неотмываемая грязь тренировочной площадки, на ободранные костяшки загрубевших от тренировок пальцев и едва не заплакал.
— Великий Владыка Подлунного Царства, — неожиданно громким и гулким голосом заговорил чиновник, развернув украшенный золотом и шёлковыми лентами свиток, — Безупречный Правитель Тысячи Земель и Городов, Повелитель Дюжины Ветров, Сын Небесного Дракона, его великолепие Император провозгласил свою волю!
Оглашение Воли Императора означало, что сейчас, в эту самую минуту, устами чиновника говорит сам Сын Неба. Поэтому все немедленно склонились до земли: слуги растянулись ниц, воины и остальные чиновники встали на колени, как встал на колени и сам Хань. Только женщинам и детям, не имеющим взрослого имени, позволялось оставаться на ногах, но Мэй и мама тоже склонились, проявляя глубокое почтение. Глава рода Нао, прославленный генерал Гуанг, припал на одно колено — как и положено особе его статуса и положения. И, к полному бешенству и возмущению Ханя, ненавистный учитель не распростёрся на земле, а тоже встал на колено, словно являлся отцу ровней!
Ханю хотелось что-то предпринять, и будь он героем кристалла, вышел бы вперёд, разоблачил бы этого негодяя, сорвал все маски. Или придумал бы какой-то хитрый план, чтобы опорочить его перед ликом Императора, а потом скрытно наблюдал бы за Казнью Девяти Тысяч Мук. Но пока что приходилось только скрипеть зубами и слушать голос чиновника.
