Взгляд Иинг, направленный на Фенга, не сулил ничего хорошего. Побои теперь дополнятся царапинами от ногтей — мстительная дура Иинг об этом позаботится. А раз драки не избежать, тогда Фенг примет это её хорошую тренировку — направлять, уж как получится, ци на укрепление тела, уворачиваться от ударов и самому бить в ответ!
— Ну а по мне — жрать хоть дерьмо лесных духов, лишь бы не сдохнуть с голоду! — внезапно вступился за Фенга Ганг. — Ты точно уверен, что оно не испортится? Потому что если мы потратили два дня на бесполезную ерунду, я откручу тебе голову!
Разумеется, Фенг был ни в чём ни капли не уверен. Да, в прошлой жизни он заучивал этот свиток наизусть, к тому же недавно использовал ци, освежил в памяти содержимое. Но иллюстрации лесных растений, выполненные в двух цветах тушью и кистью, сильно отличались от настоящих живых оригиналов, так что возможность ошибки не только сохранялась, но и оставалась довольно высокой.
Но он всё равно насобирал требуемых трав, наломал мясистых черешков подходящих листьев, разыскал и выкопал несколько нужных корней, размолол это всё камнями в буро-зелёную мерзко выглядящую кашу и перемешал с пеплом от сгоревших стволов бамбука. В свитке было сказано, что таким образом можно хранить еду даже без соли — и действительно, горшок с варёной рыбиной простоял на солнце целую неделю, после чего содержимое оказалось хоть мерзким на вкус, но вполне съедобным.
А когда пришла пора сбора урожая риса, собранную рыбу отварили в одолженном у старосты медном котле, перетолкли со сделанной тем же Фенгом смесью, наполняя варевом большие глиняные горшки, в которых перед этим запасали воду. В конце концов, за водой всегда можно сбегать к реке, которая из-за быстрого течения не замерзает даже в самые сильные морозы, а где зимой найдешь что-то пожрать?
Фенг понимал, что подобная инициатива сулила серьёзные последствия при любом исходе. Если всё получится, тогда у семьи появится не только запас еды на зиму, но и источник дохода — ведь варево можно менять на другие продукты и даже продавать за настоящие деньги! Ну а если из-за Фенга все зазря потратили кучу времени и сил — он получит хороших тумаков и выслушает кучу ругательств. Но раз тумаки — это тоже хорошая тренировка…
— Всё сработает! — с уверенностью, которую вовсе не ощущал, ответил Фенг. — У нас в городе так делают постоянно! Честное генеральское!
☯☯☯
После открытия второго даньтяня он наконец в полной мере понял, о чем говорил учитель. Действительно, использование сразу двух точек имело очень много недостатков, и Фенг прекрасно понимал всех остальных мастеров, которые забрасывали эту затею и сосредотачивались на чём-то одном. Стоило лишь направить энергию в область паха, закрутить спиралью во втором даньтяне, стоило вытерпеть мучения и преодолеть дикое сопротивление ци, желающей вернуться к привычному течению, как он вновь почувствовал себя слабым, беспомощным и жалким. Неудивительно, ведь количество внутренней энергии, доступной для использования, ощутимо, просто катастрофически упало. Фенг после этого попробовал как укрепление, так и усиление тела — их хватило лишь ненадолго, на считанные мгновения, после чего он обессиленно повалился на землю, хватая ртом холодный осенний воздух.
Недостатки использования двух даньтяней чем дальше, тем становились всё очевидней. Ци, которую вырабатывало тело Фенга, а также та, что он получал от окружающей природы, текла теперь в два места, разделяясь поровну. При этом ограничение нижнего даньтяня ограничивало и верхний, не позволяя вобрать и восстановить привычное количество ци. Попытки перенаправить ци из одного центра в другой тоже оказались безуспешными — попадая в даньтянь, внутренняя энергия обретала определённые свойства, которые мешали ей правильно взаимодействовать с другими центрами. Ци из нижнего даньтяня, пущенная в голову, вызвала там лишь боль и кровавые круги перед глазами, хотя, возможно, отчасти было виновато и то, что Хань тут же побежал и врезался в дерево, словно пытаясь выбить «неправильную» ци из головы. Ци из верхнего даньтяня, пущенная в тело, вызвала обострение всех чувств, и даже грубость крестьянского тела не спасла. В тот момент Хань подпрыгнул, заорал и потом еще долго чесался, словно хотел стряхнуть с себя ощущение миллионов невидимых лапок.
Он потратил немало времени, постигая границы и возможности того, что в итоге получилось. И поначалу ему захотелось просто развеять даньтянь в голове, чтобы сосредоточиться на развитии нижнего, который он считал для сражения с учителем всё-таки более важным. Остановило только одно — каким-то внутренним чувством он внезапно и отчётливо понял, что это действие необратимо. И что если он захочет когда-либо повторить, то придётся начинать с самого начала.
