От обилия еды, которую Троуг доставал из рюкзака, невольно началось слюноотделение. Несколько видов засоленного мяса, копченые колбасы, какой-то твердый как камень сыр, лепешки и, ясен пень, выпивка. Хотя тут корл превзошел сам себя — он притащил бочонок и кружки. Нет, не сказать, чтобы прям огромный. Литров на десять.
Но больше всего меня напрягали взгляды друзей. Так смотрят на покойника, которого почти начали закапывать, а он вдруг возьми и оживи. Я старательно игнорировал их, даже выпил кружку то ли эля, то ли пива (вкус был так себе), но потом не выдержал.
— Ну что такое?
— Ты себя хорошо чувствуешь? — осторожно спросила Рис.
— Нормально. В общем… — я задумался, вспомнив о том, что «кто ближе, бьют больнее всего», но все же сказал, — опять был сеанс радиосвязи с хорулом.
— И что? — девушка подалась вперед и чуть не опрокинула бочонок.
Пришлось рассказывать. Странно, обычно сны забываются почти сразу после пробуждения. Но я опять помнил почти каждое слово. Закончив разговор, я вдруг встал, потому что осознал самое главное. Заметили это не сразу, все переваривали услышанное.
— Серег, ты чего вскочил? — удивился Троуг.
— До меня только что дошло. Я не спросил о Всадниках. Ни об одном.
— Ну так может это и не важно, — пожала плечами Рис, — на них весь Отстойник охотится. Не факт, что это твои проблемы.
— Нет, понимаешь, это больше, чем предчувствие, даже не будь у меня Интуиции. Наши пути пересекутся.
— Пути пересекутся, — передразнил меня Троуг, — говоришь как прожженный Ищущий.
— Может быть ты не спросил потому, — задумчиво заговорил Лиций, — потому что знаешь, что будет.
— И что же? — перевела Рис взгляд со зверолюда на меня.
— Битва. Я один против них.
— Ты нас со счетов не сбрасывай, — сказал Троуг, — мы так-то друзья. Среди Игроков это вообще… ну вообще, короче.
— Редкость, — подсказала ему девушка.
— Вот, точно.
— Дело не в этом. Битва неизбежна. И это как раз меня не пугает. Но вот до нее должно что-то произойти…
— Ты говоришь почище, чем хорул, — заметила Рис, — можешь прям сейчас идти в ногловскую газету и устраиваться составителем кроссвордов. Троуг, у вас тут газеты имеются?
— Только информационные листки.
— Ладно, давайте есть, — примиряюще улыбнулся я, — со своей тревожностью я как-нибудь разберусь. Пустырника попью на худой конец. Троуг, лучше расскажи, что там у нас с дядей?
— Все замечательно. Я нашел его в таком клоповнике, вы бы знали. Но договорились мы быстро. Как ты и предупредил, ничего я в открытую не сказал, чтобы обещание не нарушить…
Корл говорил эмоционально, размахивая кружкой и отпуская сальные шуточки на тему, как долго дядя прыгал на пятках, когда племянник вломил ему туда, куда мужчинам бить нельзя. Лиций фыркал в усы, Рис откровенно смеялась. Один лишь я рассеянно улыбался и пытался унять нарастающую внутреннюю тревогу.
Разница между выражением «один раз живем» и «живем один раз» лишь в последовательности слов. Однако какое разное значение несут в себе эти фразы. Первое выражение удалое, бесшабашное, под которым подразумевается взмах руки и скоропалительное согласие на предложение сомнительного характера. Второе напротив, заставляет задуматься, поберечь себя, поразмышлять о дне завтрашнем.
Сегодня, впрочем, как часто в последнее время, я стал заложником первой фразы. Пойти на авантюру в Ногле, где Игроков и так не сильно жалуют, довериться дяде Троуга, который зарекомендовал себя как ненадежный деловой партнер и наконец… Пойти на преднамеренное убийство с самой банальной целью — с целью наживы. Думается, не такой бы редиской мои родители хотели бы вырастить сына.
Однако именно сомнений относительно необходимости задуманного не было. Мне нужен этот камень! Точка. Если я отпущу Липкого, то больше никогда не увижу артефакт. Да и, думается, самому торгашу тоже камешек вряд ли достался по наследству. Поэтому разговоры о гуманности и законопослушности здесь точно будут в пользу бедных.
Надо ли говорить, что я немного дергался. А когда открылась дверь и появился Липкий, по спине побежал холодный пот. Франсуа огляделся, брезгливо поморщился при виде грязного бродяги, спящего у входа, и кивнул бармену. Внимательно рассмотрел мою компашку, что ютилась в стороне и подошел к свою столу, за которым я и сидел.
— Как обычно? — спросил бармен без особого энтузиазма.
— Все зависит от ответа моего знакомого, — сказал Липкий, — ты принес?
— Да, — я почему-то похлопал себя по карману, хотя камень находился в инвентаре.
— Ничего не надо, — бросил Франсуа бармену и сел за стол, — знаешь, почему я прихожу сюда?
— Не пускают в хорошие заведения?
— Это самое безопасное место. Скоро сюда набьются Игроки. А убить кого-нибудь на виду у Ищущих значит буквально похоронить свое заведение.
— Либо, нужно будет перебить всех.
— Много внимания. Это слишком даже для отъявленных мерзавцев, а ты не такой. Хорошо, давай к делу. Где мой камень?
