В 1950-е годы швед Эрик Лундквист очень выразительно назвал свою книгу об Индонезии и Новой Гвинеи: "Дикари живут на Западе". Но не в дебрях Новой Гвинеи или Амазонии, а на европейском Западе и в США. И эти дикари казнят свободу, любовь, независимость и Родины всех других народов. Как же дружно они навалились на Югославию! Именем НАТО - бомбы, пули, блокада!..
В сообщениях мировых агентств о жертвах террористов обычна общая цифра, однако с обязательным отдельным указанием на то, сколько американцев при этом пострадало. Жертвы других национальностей часто и не упоминаются. С американской точки зрения, они того не заслуживают.
Демократия современного капитализма отменяет Родину, мужество, честь, порядочность, ибо это мешает обогащению.
О нации (национальных интересах) демократия вспоминает лишь тогда, когда возникает необходимость в очередной раз залезть народу в карман.
Кажется, пора проветрить помещение...
Ленин был одержим мыслью об освобождении человечества от тирании частной собственности. Его одержимость закалилась в пламени мести за любимого старшего брата. Ленин был очень живой человек, и гибель брата не могла не потрясти его. Марксизм оказался тем смертоносным оружием, которым юный Ленин решил поразить несправедливое устройство общества. Он действовал с редкостной целеустремлённостью.
Мужество Ленина - не дежурные слова. При ранении он проявил самообладание и физическую выносливость. С открытыми, тяжкими ранами, изливающими кровь, властно отстранив водителя Гиля, он без чьей-либо помощи единым духом взбирается по лестнице на третий этаж в кремлёвскую квартиру, дабы не испугать кровью и самим известием о ранении родных, ведь они ещё ничего не знали. По мнению доктора Розанова, эта бравада весьма усугубила последствия ранения, но она свидетельствует в пользу ленинского духа. Это был вождь.
То, чего страстно желал, он добился. Отомстил за брата. Выкорчевал, испепелил частную собственность на одной шестой земной суши. Не дожил Ленин лишь до "конечной цели мировой революции", как тогда писали. До сего дня не дожил никто, поскольку не было мировой победы угнетённых всех стран мира.
Наступили диктатура сволочи, время подонков русской жизни.
Искусство болеет, чадит, источает заразу. Русская литература умерла, родив уличную пошлость.
Ограбление народа достигло такого уровня, - без возвращения награбленного существование государства невозможно, но это вопрос особой политики и решение его за народом. Важно не скатиться в новую резню.
То, что сейчас происходит, не есть необратимое разложение народа. Если бы патриотические силы получили хотя бы на полгода телевидение, народ стал бы неузнаваем, как и его энергия, которая сделала бы неузнаваемым этот, казалось бы, окоченевший в равнодушии ко всему мир.
В борьбе за народ, за сохранение его государственности и государственной целостности я не обратился к наглому шовинизму или расовому высокомерию - эти чувства природно враждебны мне.
Я обратился к светлому разуму и гордости русских людей.
Я хотел лишь одного, чтобы они сбросили тяжкий сон навеянного обмана и соединилсъ во имя достойной жизни - тогда им не будет страшен никто и нигде, и никогда.
Мы должны бороться с властью обмана - это наша верховная задача.
Иван Александрович Ильин (1882-1954) - по-настоящему крупный мыслитель, преданнейший русский патриот, религиозный философ, автор работ о Гегеле. Иван Александрович был выслан из СССР в 1922 году, жил и преподавал в Берлине. Выслали большевики, за ними выслали и нацисты: с приходом к власти Гитлера Ильин оказался отстранён от профессорской деятельности с запретом печатать свои работы. В 1938 году он перебрался в Цюрих, где и умер спустя 16 лет. В Швейцарии Ильин написал ряд книг, в которых исследует причины краха национальной России и возможности её возрождения, к коим относятся: "О грядущей России", "Путь к очевидности", "О сущности правосознания" и др.
Он писал:
"...Пальмы и баобабы не всюду растут на воле... страусы не могут жить в тундре... республика и федерация требуют особого правосознания, которого многие народы не имеют и коего нет и в России. Не поймут, что народы, веками проходившие через культуру римского права, средневекового города, цеха и через школу римско-католического террора (инквизиция! религиозные войны! крестовые походы против еретиков! грозная исповедальня!) - нам не указ и не образец. Ибо мы, волею судьбы, проходили совсем другую школу - сурового климата, татарского ига, вечных оборонительных войн и сословно-крепостного строя.
