Есть свидетельство, что допущенный в зал «судебного» заседания писатель Илья Эренбург, который с гимназических лет знал Бухарина, слушая «показания» последнего, поминутно хватал руку соседа и шепотом растерянно бормотал: «Что он говорит?! Что это значит?!»
Такие вопросы задают себе все авторы, зарубежные, а теперь и советские, пишущие о тех событиях. Высказано немало версий, но, в общем-то, ясно, что чудовищно нелепые показания — результат применения либо жесточайшего физического воздействия, либо изощрённой моральнопсихологической обработки подследственного. Нередко то и другое сочеталось в зависимости от индивидуальности последнего. Цель же была одна — «стереть личность», уничтожить её и под обличьем арестованного впихнуть в сценарий «дела» фактически другого, сфабрикованного следствием человека.
Мартовский процесс 1938 года явился своеобразным апофеозом такой методики фабрикации выводимых на публику подсудимых. Анализ поведения Рыкова на процессе, того, что он говорил, даёт возможность заключить, что хотя физически это был он (существует версия, согласно которой подсудимых подменяли загримированными статистами), но в действительности в нем мало что оставалось от прежнего, настоящего Рыкова. Такое перевоплощение произошло не в один день или даже в месяц. Настоящий Рыков, как видно из воспоминаний его дочери, начал насильственно разрушаться ещё до ареста, а в день ареста «был совершенно сломлен, невменяем» и, покидая навсегда самых близких ему людей, «шел механически». Те же воспоминания свидетельствуют, что какое-то время он, находясь в тюрьме, пытался разогнуться, вёл себя на следствии «не так». Борьба шла, однако, не на равных. Одних в ходе её отбрасывали и уничтожали, других не менее беспощадно доводили до чудовищного перевоплощения…
О степени такого насильственного перевоплощения свидетельствуют все «показания» Рыкова на процессе, в том числе полностью абсурдное подтверждение им, что он был сторонником контактов с немецкими фашистами и отторжения в их пользу части территории СССР! Однако для организаторов процесса именно этот абсурд и был необходим; он позволял превратить понятие «враг народа» в синоним понятия «изменник Родины», что резко обостряло массовую ненависть и психоз, без которых террор вряд ли мог осуществляться.
В ходе его, как уже говорилось, была фактически уничтожена подавляющая часть старой партийной гвардии. Но остриё террора было направлено не только против неё, а так же против многих сотен тысяч коммунистов и беспартийных, которые, веря в «социализм завтра», с энтузиазмом, самоотверженно ринулись на осуществление начавшихся с рубежа 20— 30-х годов преобразований. Сталин действительно «назавтра» объявил о победе в СССР социализма. Одновременно он принял меры, чтобы уничтожить в зародыше любые сомнения в декларированной им «победе», и надёжнейшей из таких его мер стали репрессии.
Они причудливо сочетались с нарастающей пропагандой действительных и мнимых достижений. Не успели замолкнуть митинги, требующие расправы над «врагами народа, изменниками» Бухариным и Рыковым, как магистрали мартовской Москвы 1938 года оделись в кумачовый цвет, торжественно принимая четверку папанинцев. Из раструбов черных уличных громкоговорителей неслись уверенные песенные слова: «Мы покоряем пространство и время…» Многие ли могли тогда признаться (даже в самом узко-доверенном кругу!), что значительная часть пространства, и прежде всего на Севере, покоряется подневольными ГУЛАГа, а покорение времени оказалось в цепких руках «кремлёвского горца»?
…В семье Рыковых была традиция отмечать приход весны именинами хозяина дома, которые шутливо приурочивали к дню православного святого Алексея-с-гор-потоки. Ровно полвека спустя после гибели Алексея Ивановича потоки ежегодного таяния снегов совпали со временем, когда мощный очистительный поток революционных перемен в жизни страны смыл оледенение сталинской грязи с его имени.
Велемир Хлебников
Недавно жюри одной из выставок отметило плакат художника Владислава Жукова. На его фрагменте сквозь оттаивающую изморозь оконного стекла проступает лицо Ленина и особенно отчетливо — ленинские вдумчивые внимательные глаза. Плакат назван лаконично: «1985-й». Эта дата, по существу, является исходной и в возвращении к нам Рыкова, хотя полностью оно произошло тремя годами позже — в 1988-м.
