Осенью 1980 года Андропов собрал узкое совещание для разговора о Польше. Докладывал обстановку начальник информационно аналитической службы 1-го главка КГБ Николай Леонов: «Партия и правительство в Польше утрачивают контроль над обстановкой. При сохранении нынешних тенденций развития внутриполитической ситуации взрыв неминуем, причем он может произойти в самом ближайшем будущем, измеряемом несколькими месяцами». Выслушав его сообщение, Андропов посмотрел отрешенно в окно и спросил: «Как вы думаете, на чем сейчас держится власть в Польше?» и услышал в ответ: «Практически на трех опорах: партийных функционерах, Министерстве внутренних дел и армии. Социальная база истончена до крайности». Андропов поинтересовался, численностью советских войск в Польше. Получил ответ: в районе Легнице две дивизии и воздушная армия общей численностью от 40 тысяч до 60 тысяч человек и в Свиноустье бригада морских катеров с морской пехотой. И все эти силы имеют задачу охранять коммуникации, связывающие СССР с Группой советских войск в Германии[1360].
Андропов вновь ненадолго задумался и задал вопрос: «Поляки бунтуют, потому что у них мясо подорожало и его стало меньше, потому что выплачивать долги надо только за счет увеличения экспорта сельскохозяйственной продукции. Но вы говорите, что поляки и сейчас потребляют в год по 70 кг мяса на душу населения? Почему же не бунтуют тогда наши люди, которые едят вдвое меньше?». Ответ, что «наши люди не в пример терпеливее», не устроил Андропова, но и не вызвал гневной реакции. Он все понимал и подвел неожиданный итог совещанию: «Надо подумать над тем, как стабилизировать обстановку в Польше на длительный период, но исходить из того, что лимит наших интервенций за границей исчерпан»[1361].
29 октября 1980 года на заседании Политбюро обсуждались материалы, подготовленные к визиту в СССР нового польского руководителя Кани. Брежнев нагнетал обстановку: «В Польше действительно сейчас идет полный разгул контрреволюции, а в выступлениях польской печати и польских товарищей ничего не говорится об этом, не говорится о врагах народа. А ведь это же враги народа, прямые пособники контрреволюции и сами контрреволюционеры выступают против народа. Как же это так?»[1362]. Члены Политбюро заговорили о необходимости введения чрезвычайного положения в Польше для «спасения революционных завоеваний». Родилась мысль и о создании «отрядов обороны» на казарменном положении — ее высказали Андропов, Суслов и Устинов, а Кириленко додумался до совсем уж безумного: «Может быть, следует военных переодеть и пустить в рабочую массу»[1363].
По линии КГБ Андропов развернул активность по сбору информации в Польше. В сердце забастовочного движения — в Гданьск он решил направить человека из разведки. Решением Секретариата ЦК 15 января 1981 года было дано разрешение на открытие корпункта АПН в Гданьске с условием, что должность заместителя заведующего корпунктом будет предназначена для сотрудника 1-го Главного управления КГБ. На корпункт возлагались следующие задачи: «продвижение материалов АПН в местные органа массовой информации и радио и сотрудничество с ними; распространение в регионе бюллетеней для воеводской и заводской прессы, а также информационно-пропагандистской литературы АПН; издание рукописей АПН на местной базе, подготовка корреспонденций для последующего использования их в советской и зарубежной прессе; аналитическая работа»[1364].
Если вдуматься, то удивляет традиционная вера Андропова в действенность советского печатного слова и приверженность к избитым схемам. Никого уже в Польше невозможно было агитировать за социалистическую власть. В качестве инструмента воздействия на настроение поляков в городе — оплоте «Солидарности» это была абсолютно бесперспективная затея. А в качестве прикрытия для разведывательной деятельности КГБ и проведения дезинформационных кампаний это могло сработать.
В Польшу стали направлять представителей ЦК КПСС для оценки ситуации и выработки рекомендаций, как оказать помощь ПОРП. На заседании Политбюро 22 января 1981 года заслушали вернувшегося из Варшавы Леонида Замятина. Его сообщение было безрадостным: вершина испытаний для ПОРП еще впереди, у «рабочего класса есть много причин для недовольства», а «Солидарность», насчитывающая 10 миллионов человек, «по существу является политической партией, наиболее открыто враждебной ПОРП и государству»[1365]. Среди молодых поляков идут постоянные политические дискуссии, и Замятин указывает как на существенный изъян — «отсутствие преподавания марксистско-ленинских наук в высшей школе».
