Он думает о судьбах всей земли,
Он видит тень зловещего пожара…
И память Малой доблестной земли
Перед бессонным взором комиссара.
Спасибо Вам, родной товарищ Брежнев!
Любой наказ Ваш, как партийный план,
Взошел цветеньем солнечным и вешним,
Преображая мой Азербайджан![1628]
Позднее писали, что накануне высокого визита спешно был организован музей 18-й армии, в которой Брежнев в годы войны возглавлял политотдел, ресторан «Дружба» был срочно переделан в Дворец дружбы народов и специально для Брежнева построили «помпезное здание». Пораженный размахом приготовлений к его приезду Брежнев, как рассказывают, бросил фразу: «Гейдар, за это надо судить». Но это в манере Леонида Ильича, не всерьез, а в форме начальственной шутки[1629].
На торжественном заседании Алиев выступил с приветствием: «Ваш приезд, дорогой Леонид Ильич, — историческая веха в летописи Советского Азербайджана. В эти дни ликует вся республика, праздник пришел в каждый дом, в каждую семью»[1630]. Вот так — ни больше ни меньше — историческая веха!
«Сотни тысяч бакинцев выстроились вдоль всей многокилометровой трассы, связывающей аэропорт с центром города, чтобы приветствовать Леонида Ильича, выразить ему свою огромную любовь и признательность»[1631]. А ведь это был рабочий день — 24 сентября, пятница. Какая уж тут работа — это просто какой-то праздник! Провожали Брежнева 27 сентября в понедельник, и опять сотни тысяч провожающих!
Через месяц, 22 октября, в Баку состоялся пленум ЦК Компартии Азербайджана. В докладе Алиев подвел итоги визита Брежнева в республику и 177 раз упомянул его фамилию, а в резолюции пленума были 62 ссылки на его «исторические указания и предначертания»[1632].
Ну и как Брежнев мог отблагодарить Алиева? Отблагодарил как смог — выдвинул в Политбюро. Андропов не возражал и брежневский наказ оставил в силе. В воскресный день 21 ноября 1982 года, накануне пленума ЦК КПСС, он принял Алиева[1633]. Не зря Черненко при избрании Андропова генсеком упирал на «брежневскую заботу о кадрах».
Другое назначение было уже результатом решения, принятого самим Андроповым. Николая Рыжкова на пленуме избрали секретарем ЦК. Тогда же, в ноябре 1982 года, был создан экономический отдел ЦК КПСС, вобравший в себя бывший отдел планово-финансовых органов ЦК, заведующим отделом был назначен Рыжков. Накануне важного назначения с ним беседовал Андропов. Как вспоминал Рыжков, его утром в воскресный день (21 ноября, накануне пленума ЦК) разыскал помощник Черненко и попросил срочно приехать на Старую площадь:
«Пришла машина, отвезла меня на Старую площадь к первому подъезду. Черненко обитал на главном — пятом этаже, где всего-то и было три рабочих кабинета: Генерального секретаря, второго человека в партии и… Хотел было написать: третьего, но никакого третьего не было. Официально и второго не существовало, но многие годы просидевший на этом этаже Суслов к официальному признанию и не стремился, просто сидел рядом с Генеральным и спокойненько всем руководил.
По неписаной традиции в кабинет Суслова после его смерти сел сначала Андропов, а потом, когда он перебрался в бывший кабинет Брежнева, насиженное сусловское “гнездо” занял Черненко. Кстати, позже в нем пришлось посидеть и Горбачеву, и Лигачеву. Третьим на пятом этаже был тогда А.П. Кириленко, а вернее — остался только его кабинет. Сам же он как-то незаметно ушел из активной жизни, с официальных трибун, даже портреты его исчезли»[1634].
Черненко даже не предложил Рыжкову сесть, и тут же они вместе пошли в кабинет Андропова. Рыжков отметил «довольно хитрую манеру» Андропова — «молчать, побуждая собеседника к монологам, быстрыми вопросами вытягивать из него нужное»[1635]. После рассказа Рыжкова о Госплане и проблемах в экономике, о мешавшей работе ведомственности Андропов сообщил о решении создать в ЦК отдел экономики, который должен возглавить секретарь ЦК. Андропов предложил эту должность Рыжкову[1636].
