Политбюро 31 мая 1983 года рассмотрело просьбу Живкова о предоставлении Болгарии кредита на 1 миллиард рублей. Было принято решение провести встречу представителей двух стран для уточнения деталей. В подготовленном для Живкова ответе деликатно говорилось о том, что его просьба вызвала «самое глубокое внимание», но вместе с тем: «Компетентным советским организациям было вновь поручено провести тщательное изучение всех материалов, связанных с этим вопросом, с учетом его большого значения»[1681].
С приходом Андропова на должность Генерального секретаря изменился стиль заседаний Политбюро, они стали более длительными и менее формальными. А раньше, по мере старения Брежнева, заседания Политбюро постепенно сокращались с нескольких часов до одного часа и даже 45 минут[1682]. А еще регулярно в печати стали публиковать информационные сообщения о состоявшихся заседаниях. В повестке дня заседаний чаще, чем раньше, стали попадаться вопросы спецслужб[1683]. Разумеется, об этом в информационных сводках газеты умалчивали.
Воцарение Андропова породило массу слухов как на Западе, так и внутри страны о его чуть ли не либерализме, особой душевной тонкости и утонченной натуре. Будто он знает иностранные языки и слушает джаз. Как ни странно, одним из апологетов Андропова выступил на страницах западной прессы Рой Медведев, многие годы преследуемый КГБ. И вдруг он взялся нахваливать своего гонителя. Медведев отмечал существенное отличие стиля руководства Андропова от его предшественника. И приводимые им сравнения были в пользу нового лидера. Медведев писал об «интеллектуальном стиле» Андропова, о его звонках президенту Академии наук, о его симпатиях к Театру на Таганке. А также о признаках активизации борьбы с коррупцией и о том, что его речи и статьи короче, но зато содержательнее, чем у его предшественника. Писал Медведев и о том, что в Политбюро нет признаков внутренней борьбы, так как Андропов консолидировал власть, и вряд ли ему можно бросить упрек, что он пользуется властью в своих целях[1684]. Такой вот прозрачный намек на Брежнева и его жировавший клан.
Вопреки интеллигентским ожиданиям, все было не так. «Несмотря на распространявшиеся на Западе слухи о либерале Андропове, пьющем виски с содовой и читающем по вечерам романы Флеминга, он не отличался общительностью, от спиртного уклонялся по причине застарелой болезни почек, а к западным привычкам и традициям относился с большой подозрительностью и недоверием»[1685]. Так пишут знавшие его лично. Да и вообще, «он никогда не был демократом»[1686].
А как же с образованием и знанием языков? Да та же история. Учился много, но высшего образования не получил, иностранными языками не владел. Правда, в последние три года работы в КГБ взялся учить английский язык. Занимался по воскресеньям два раза в месяц с профессором — начальником кафедры учебного заведения КГБ[1687].
А над Роем Медведевым, между тем, ожидаемо сгустились тучи. Его досье в 5-м управлении только пухло, и в первые месяцы наступившего 1983 года в русле ужесточения преследования диссидентов дошла и до него очередь. В отчете 9-го отдела 5-го управления за январь 1983 года сообщалось: «В прокуратуре СССР проведена предупредительно-профилактическая беседа с объектом ДОР “Педагогом”, в ходе которой было заявлено о противоправности проводимой им деятельности, и предупрежден, что в случае ее продолжения он будет привлечен к уголовной ответственности по ст. 70 УК РСФСР»[1688].
Но это было только первым шагом, Медведева и ранее уже не раз строго предупреждали. В том же отчете строкой ниже: «Систематизированы и переданы в следственный отдел КГБ СССР материалы о фактах враждебной деятельности “Педагога” с целью рассмотрения вопроса о возможности привлечения его к уголовной ответственности»[1689].
Через два месяца в отчете за март 1983 года говорится: «Подготовлена и направлена [слово «направлена» зачеркнуто. —
