И теперь, став во главе страны, Андропов жил и мыслил все теми же лозунгами. В августе 1983 года было организовано еще одно ритуальное действо — встреча верхушки партии с ветеранами. По правую и левую руку от Андропова сидели члены Политбюро и секретари ЦК Романов и Горбачев. Не было Черненко, что все тут же заметили и заговорили о том, что он то ли болен, то ли в опале. Второе объяснение по популярности опережало первое.
Но Черненко просто находился в отпуске. А незадолго до этого, выдвигая Андропова на пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, он совершенно в духе прежних лет пел дифирамбы: «…его деловые и человеческие качества, опыт и политическая мудрость снискали ему всеобщее уважение, доверие и симпатии партии и народа. В его лице советские коммунисты, все трудящиеся, наши зарубежные друзья видят выдающегося руководителя ленинского типа»[1702].
И это осталось от прежних времен. Ну а как без славословий? Хотя их стало заметно меньше, чем при Брежневе. А еще все ждали, что Андропов разгонит «стариков» из Политбюро и выдвинет много новых молодых руководителей. На обкомовском уровне было заметно движение кадров. А вот на уровне Политбюро продолжался застой.
Пополнение Политбюро новыми членами не могло компенсировать постоянной убыли. Это был своего рода геронтологический кризис. Убыль за счет старения и смерти — это естественный процесс. С другой стороны, старые члены Политбюро не были готовы дать дорогу молодым. После XXV съезда КПСС в 1976 году были избраны 16 членов Политбюро, к концу 1978 года их оставалось лишь 13. Вместо четверых выбывших (Гречко, Подгорный, Кулаков и Мазуров) был избран лишь один — Черненко. На XXVI съезде КПСС были избраны 14 членов Политбюро. Дальше опять пошла убыль. В 1982 году выбыли трое, а ввели в Политбюро лишь одного Алиева. В этом отношении Андропов не переломил ситуацию, как будто был не в силах что-то изменить и смело двигать вверх своих людей. Да и были ли у него свои люди, те, на кого он мог смело положиться?
В декабре 1983 года в состав Политбюро были избраны Михаил Соломенцев и Виталий Воротников, в следующем году новых членов Политбюро не избирали, к началу 1985 года их осталось всего 11 человек (после смерти Черненко — 10 человек). Пожалуй, меньше было лишь при Сталине.
После смерти члена Политбюро Арвида Пельше его должность председателя Комитета партийного контроля в июне 1983 года занял Соломенцев. Он согласился на это без особого энтузиазма, Андропов его уговорил. Нужны были свои люди в Политбюро. Соломенцев в телефонном разговоре с Андроповым ссылался на свой возраст, здоровье… но в ответ услышал: «Пойми и ты меня. Здоровье тоже не блещет, возраст почти такой же. На мои плечи взвалили еще бóльшую ношу. Один я не справлюсь, нужны надежные соратники. На пост председателя КПК рвутся три человека, но к ним полного доверия нет. Ты мне нужен в составе Политбюро и во главе КПК, я рассчитываю на твой опыт, на твою поддержку. Прошу понять это и поработать вместе со мной»[1703].
В этом отношении весьма показателен пример Григория Романова. После отставки в сентябре 1982 года Кириленко требовалось избрать секретаря ЦК для курирования оборонных отраслей промышленности. Это мог быть новый человек, или эту сферу могли бы поручить кому-то из секретарей в дополнение к его обязанностям. Но вопрос завис до лета 1983 года. И это при том, что Андропов на заседании Политбюро в сентябре 1982 года, когда отправляли на пенсию Кириленко, особо упирал на то, что тот уже не справляется со своими обязанностями по курированию оборонной сферы, столь важной и значимой. Лукавство очевидно.
Тем не менее никого кроме Романова так и не подыскали на эту роль. То есть выдвинули из своего же круга, не расширяя состава. На июньском пленуме (1983) ЦК Романова избрали секретарем ЦК, поручив ему курировать отдел оборонной промышленности и отдел машиностроения ЦК[1704]. Андропов так и не решился удовлетворять кадровый голод за счет новых перспективных и знающих людей. Аппаратное «окукливание» продолжалось.
