Время ангелов полностью

— С какими друзьями? Они нашего круга? Мне это не нравится, почему она не помогала угощать слуг? И вчера, стоило королеве сесть на корабль, исчезла? Все-таки хотелось бы знать, по кому королева носит траур? По матери Пандита?[34] по вождю племени Тука[35]? Мы даже соболезнования ей не принесли. Только смотрели умильно. Даже флаг не приспустили! Ваша вина тут тоже есть! Если бы вы читали газеты, вместо ваших Roman-Quelle, мы бы были в курсе, но нет, я один, всегда один, тащу на себе дом, поместье, виноградники, которые с каждым годом приносят все меньше прибыли, черт возьми, куда мы катимся? Вы помните тысяча девятьсот одиннадцатый год? Нет, конечно, мой отец еще не умер, лето великолепное, вино чудесное, тогда все и закончилось. Потом в семнадцатом году вина было море, но до того плохого, что проклятые торговцы купили у нас все оптом по тридцать сантимов литр, бедный отец, до сих пор слышу, как он кричит: Я его в озеро вылью! Или пошлю Саре Бернар, пусть принимает ванны. И с тех пор что ни лето, то дождь и ветер. Корабль страшно качало, вода — сплошь в белых перьях ангелов. Подзорная труба капитана корвета, выпав из рук, покатилась по паркету. Это инсульт, у мадам Гастон случился инсульт, ее наполовину парализовало, всю левую сторону, нет, правую, ну послушайте, левую точно, я же сегодня утром относила ей завтрак, и что я увидела? Я нашла ее на полу, она головы не могла поднять, кусала ковер из Смирны, и даже чаинки, застрявшие в ворсе, никакая уборка не помогает, не могла выплюнуть. Я, конечно, с удовольствием занимаюсь хозяйством, но, когда родственники приезжают, у меня слишком много дел, пожалуй, нужно снова нанять Розу, которую мы уступили мадам Гонтран, но она не согласится вернуться, в доме же нет мужчин. Подзорная труба осталась на столе, напрасно Сильвия старалась до нее дотянуться, одна рука пока работала, а другая лежала сбоку, как свинцовый кол.

— Вы отдаете себе отчет? — спрашивал трефовый король у сбежавшихся родственников. — Вы отдаете себе отчет? Сильвия вот-вот умрет, а ее сын в отъезде. Где он, черт возьми? Как решать вопрос с наследством?

— О! она крепкая, как дуб, еще несколько лет протянет, эти акробатки…

— Акробатка! Не смешите меня, она за кассой сидела, продавала билеты.

— Вовсе нет, она…

— Тихо! Мы здесь собрались не для того, чтобы выяснять биографию нашей дорогой Сильвии. Скажите, что мы будем делать в случае ее смерти?

— Быстро вы ее отправляете ad patres[36], мсье.

— О! вы, Сиприен… Вас, конечно, наследство не интересует? Ни прекрасный дом в самом центре города. Ни лучшие виноградники. Когда я думаю, что сын этой канатоходки…

— Сын канатаходки и рогоносца, как ни крути.

— Сиприен!

— Что такое, вы краснеете, Валери, мой невинный цветочек? Мне-то кое-что известно, и вы наверняка обрадовались бы, если бы узнали мой секрет.

— А если он сгинет в море…

— Вам бы этого очень хотелось, правда? И чтобы у вас имелось официальное свидетельство его смерти.

— Вовсе нет, Сиприен.

— Вы преувеличиваете, Сиприен.

— Вы так думаете, Валери?

— Черт побери, дадите вы мне сказать или нет?

До чего же мучительна неизвестность. Если бы Оноре возвращался хотя бы раз в год, то и проблем бы не было! Господи, Боже мой!.. Но если Сильвия умрет, а проклятый мальчишка пропадет без вести, мы ни гроша не сможем потратить, не доказав его смерть, вы понимаете или нет? Давайте пошлем кого-нибудь в Египет?

— О! меня, меня, пожалуйста, мсье. Вот только шляпу надену и сразу в путь.

Оноре! Оноре! Оставь свой висячий остров!

— Она полностью парализована?

— Речевые центры задеты, она может только стонать и поворачивать голову к окну.

Вернись, Оноре!

— Сиделку круглосуточно, мы оплатим.

— Позвольте, позвольте, деньги пока еще Принадлежат Сильвии, и она не умерла.

— После третьего удара…

— Который может случиться через несколько лет…

— Вечный оптимист Сиприен. Мсье все равно, мсье спокоен. Какое ему дело, что денежки тети Урсулы уплывают у него из-под носа? Ему и в двух комнатах хорошо живется, никому не должен, полдня на озере сидит…

— …где узнает вещи, которые могли бы вас сильно заинтересовать, мсье.

Оноре! Сын! Вернись! О! Господи, однажды я дала тебе пощечину, потому что ты в школе на доске написал merde.

— И потом, что это за новая мания называть меня мсье?

— Мне кажется, вам подходит.

— У меня дочь на выданье. У меня поместье скоро разорится, пять тысяч литров в этом году, а раньше было сто и без дополнительных расходов.

— Ладно, предположим, Сильвия умрет через пару дней, и мы, естественным образом, получим главное право наследования.

— Ой ли! Ой ли! А про Оноре вы забыли? Это ее сын… сын… одно название…

Вернись, Оноре, сынок. Когда ты возвращался на своем корабле позже, чем обещал, у меня сердце останавливалось.

— Во время родов… мы с Гюставом и несчастным Гастоном ждали в соседней комнате, следили, чтобы этого полукровку не подменили.

— Именно, именно.