Осенью 1996-го в клуб ЛогоВАЗ однажды заехал Лебедь. Он был на вершине могущества – секретарь Совета безопасности, помощник президента и т. д. Мы с Борисом сидели у Березовского в кабинете. Пришедший помощник сказал: “Александр Иванович ждет”. “Пусть подождет”, – ответил Борис.
Минут через 10 он предложил мне пойти и посмотреть на ждущего генерала. Мы вышли из кабинета. Боря крадучись, на цыпочках, подошел к двери, ведущей в бар, где сидел Лебедь, чуть приоткрыл ее, заглянул в щелку и удовлетворенно повернулся ко мне: “Ждет. Пусть еще посидит. Лучше поймет, who is who”.
Я и сейчас не вполне понимаю, был ли этот спектакль разыгран для меня или Борис исполнял подобное для себя, просто удовлетворяя свое тщеславие.
В любом случае после выборов 1996-го он, как и некоторые другие капиталисты, чувствовал себя очень уверенно, справедливо считая, что успех Ельцина во многом его (и их) заслуга и власть обязана за эту заслугу платить.
Она и платила. Апофеозом стали залоговые аукционы и “назначение в миллиардеры” целой группы “спонсоров” выборов. Но не только. Гусинский получил НТВ и деньги “Газпрома” на его финансирование, а ряд бизнесменов решили непосредственно идти во власть. Наиболее громкими стали два назначения – Владимира Потанина первым вице-премьером и Березовского замсекретаря Совбеза.
Собственно, вся логика развития событий подталкивала к дальнейшим “раздачам”. Борис всерьез нацелился на “Газпром”, Потанин и Гусинский в союзе с Березовским и “Альфой” начали борьбу за “Связьинвест”. На самом деле боролись Березовский и Гусинский, а мы должны были частично финансировать сделку и управлять “Связьинвестом” в случае “победы”.
Однако в 1997-м два новых первых вице-премьера – Чубайс и Немцов – решили, что хватит. Хватит раздавать, надо возвращаться на либеральные рельсы, к честным конкурсам и открытым правилам игры. По мнению Чубайса, если раньше кулуарная приватизация в пользу “своих” была необходима для политического разгрома коммунистов, то теперь в этом не было никакого смысла.
Борис Немцов практически вырвал “Газпром” из рук Березовского и потом много лет считал это одной из главных своих заслуг. А попытка провести честный аукцион по “Связьинвесту” развязала войну между “олигархами” и правительством и в конечном итоге стоила работы Чубайсу, Немцову, Коху.
Когда стало ясно, что по “Связьинвесту” планируется честный денежный аукцион, Березовский и Гусинский не могли понять, почему честность начинается именно с них. Раньше раздавали, и вот… Борис при мне говорил Анатолию Борисовичу: “Хотите честно? Отдайте нам “Связьинвест”, а потом уже начинайте. А то у Потанина – “Норильский никель” и СИДАНКО, у Ходорковского – ЮКОС, а мы?” Чубайс, однако, был непреклонен.
Хотя мы, не получив кусок “Связьинвеста” (а перед этим вовсе не допущенные до залоговых аукционов), и были в проигрыше, идеологически и практически я был полностью на стороне Чубайса. Во время залоговых аукционов, в реальность которых мы до конца не верили, я разругался со своими старыми друзьями-приватизаторами. А теперь – наоборот, я и мои партнеры были за них. С учетом отношений Чубайса и Немцова с Березовским наши отношения с Борисом неизбежно должны были охладеть. Что и случилось.
Владимир Гусинский при мне давал команды Игорю Малашенко и Евгению Киселеву на “уничтожение” силами НТВ руководителей правительства – позже из этого выросло “дело писателей”. Однако постепенно и Гусинский, и Борис осознали, что мы тут не союзники, напротив, скорее идеологические враги.
Мы по-прежнему виделись с Березовским, но явно реже. Перестали вместе отдыхать. У него появились новые, молодые друзья. Двое из них, Станислав Белковский и Демьян Кудрявцев, беседовали со мной в рамках моего проекта.
“Альфа” как бизнес-группа казалась ему маленькой – после получения им с Абрамовичем контроля над “Сибнефтью” и до приобретения нами ТНК так оно и было.
В разгар “дела писателей” мы однажды случайно встретились в ресторане “Сан-Мишель” на Тверской. Борис был с молодой компанией своих новых помощников и юными девушками. Я – с Альфредом Кохом, тогда еще вице-премьером. Алик с Березовским не здоровался. Атмосфера между нашими столами была напряженной.
Мы стали вновь чаще встречаться с весны 1998-го, когда постепенно становилось ясно, что угроза серьезного кризиса вполне реальна. Борис активизировал встречи в клубе ЛогоВАЗа. Так как было понятно, что единственная возможность избежать шока – массированный приток западных денег, нужен был кто-то, кто возьмется их “вышибать”. Выбор, что естественно, пал на Чубайса.
