Существует широко разошедшаяся по интернету фотография, где человек 10 бизнесменов и Чубайс отмечают его согласие стать спецпредставителем президента по связям с международными финансовыми организациями. Клуб ЛогоВАЗа, 10-е числа июня 1998 года. С Чубайсом до этой встречи Березовский жестко воевал, но с воодушевлением согласился именно ему поручить поиск денег. Как сказал тогда Бадри Патаркацишвили: “Надо было Чубайса выгонять из правительства, чтобы сегодня вернуть его на такой пост”. Как всегда, у Бориса – ничего личного.
Анатолий Чубайс сумел договориться с западными лидерами и МВФ о пакете помощи в 24 миллиарда долларов. 4 миллиарда были получены в июле. Но это уже не спасло – ни от девальвации, ни от дефолта.
С начала августа мы были всей семьей на Сардинии. В 10-х числах неожиданно начались звонки из Москвы – звонили Валентин Юмашев (в тот момент руководитель администрации президента РФ), Владислав Сурков (тогда работавший на ОРТ), коллеги из банка. Как я понял, у всех нарастало ощущение, что со дня на день что-то может произойти. Прежде всего говорили о девальвации, но никто, включая Юмашева, толком ничего не знал. Советовали вернуться в Москву. Мы поговорили с Фридманом (он отдыхал в Сан-Тропе) и решили, что ехать незачем – толку от нашего присутствия не будет, к разным неожиданностям Альфа-банк был более-менее готов.
Однако 16 августа позвонил Березовский. Он был на большом взводе и кричал, что мне надо ехать хотя бы потому, что все решения, которых ждут, готовят Гайдар и Чубайс, они никому ничего не показывают, а мне, как старому другу и коллеге, покажут. Тогда можно будет на что-то и повлиять. А так – полная неизвестность.
Мы с Фридманом решили лететь; на вертолете я добрался до юга Франции. В то время мы еще летали рейсовыми самолетами, и для того, чтобы нас доставили в столицу России, с рейса “Аэрофлота” Ницца—Москва беззаконно сняли двух пассажиров (Березовский тогда командовал “Аэрофлотом”) и посадили нас.
Из аэропорта уже ночью с 17 на 18 августа я приехал в Белый дом. В приемной у некоего кабинета толпились “олигархи”, а внутри Чубайс и Гайдар писали меморандум – заявление правительства. В кабинет к ним никого не пускали, но я вошел – Березовский оказался прав. Впрочем, толку от моего присутствия не было никакого – документ был уже написан и согласован с Кириенко, главой правительства, и Алексашенко, первым зампредом ЦБ. Я просто прочитал его раньше других.
Это был, однако, не конец истории. В результате кризиса Сергей Кириенко ушел в отставку, и Березовский начал активно поддерживать назначение Виктора Черномырдина вновь на позицию премьера. В июне Черномырдин был у Бориса в гостях на юге Франции, и Березовский очень смешно рассказывал, как, выйдя на пляж (не помню, в каком местечке) и обнаружив массу людей, Виктор Степанович спросил: “Боря, а это все отдыхающие?”
Теперь, в конце августа, Черномырдину нужна была поддержка. Первый раз его кандидатура на пост премьер-министра была внесена Ельциным, но не утверждена Государственной думой. Президент внес его же кандидатуру повторно. Теперь Березовский предлагал Виктору Степановичу помощь (голоса депутатов) в обмен на участие в формировании правительства.
На деле после первого провала Черномырдина в Думе Борис объехал всех “олигархов” и объявил, что в обмен на гарантии утверждения Виктора Степановича премьером тот согласен дать бизнесу практически карт-бланш на определение состава кабинета. Поэтому надо сформировать свой список, определить цели, правила игры, и – вперед. Фактически из того, что он говорил, следовало, что крупный бизнес отныне будет впрямую управлять страной.
Ранним утром в самом конце августа 1998-го в кабинете премьера в Белом доме собрались все крупнейшие бизнесмены страны – Ходорковский, Потанин, Березовский, Фридман. Кроме Черномырдина присутствовал его ближайший соратник Шеремет. “Вот, – сказал Борис, – как договаривались, мы готовы дать предложения по составу правительства и одновременно бросить все усилия на утверждение вас в Думе”. (Повторное рассмотрение кандидатуры планировалось через пару дней.) “А конкретный список вы подготовили?” – спросил Черномырдин. “Сделаем к вечеру и вернемся”, – ответил Березовский.
Когда мы вышли, кто-то спросил: “Боря, а он точно примет наши предложения?” “Конечно, мы же договорились. И без нас его не утвердят”, – был ответ Бориса.
Следующие часы были потрачены на согласование кандидатур, взаимные клятвы в честности и определение общей стратегии. Согласно достигнутым договоренностям, Борис Федоров должен был возглавить Центральный банк, Потанин – вновь стать первым вице-премьером, я – министром финансов. Остальных не помню.
