И в этот момент мне позвонил Березовский. Он мне сообщил, что если мы ему помешаем купить “Коммерсант”, он с нами будет разбираться по всей строгости революционного времени.
А: Как ты считаешь, он для тебя вообще был опасным человеком или нет?
Ф: Он был опасным в том смысле, что был абсолютно беспринципным. И это чувствовалось во всем.
А: Но он не был опасен операционно?
Ф: Он не операционный человек. Просто он в силу своих личных качеств мог искать разных людей, и вокруг него были люди гораздо более операционные, в том числе в криминальном ключе. Он мог с ними обсуждать любые темы. Никаких моральных или легальных ограничений, я уверен, для него не существовало. Поэтому в принципе он действительно мог сделать все что угодно. Но он был очень непоследовательным, ты и сам все это прекрасно знаешь. В течение двух недель у него могло быть изменение курса на прямо противоположный. Опасные люди – это ведь не только готовность на какие угодно поступки, это еще…
А: Предсказуемость.
Ф: Да, последовательность, доведение вопроса до логического завершения. В этом Березовский никогда не был силен. Так что в этом отношении он не казался очень опасным.
А: Ты напрочь отказываешь ему в гениальности?
Ф: Я никогда им не восхищался. Все, что он говорил, во-первых, глубоко противоречило моим взглядам на жизнь и, во-вторых, казалось мне полным бредом. Единственное, что вызывало, я бы сказал, не то чтобы восхищение, а некоторое удивление, – то, что из этих абсолютно губительных, абсолютно завиральных идей та или другая, как ни странно, пролезала. Но я это списываю не на гениальность Березовского, а на слабость системы.
А: Как ты считаешь, на чем он вообще держался и почему стал тем, кем стал?
Ф: Да на легковерии людей, на отсутствии институтов, на том, что власть как была, так и остается ужасно персонифицирована. И на том, что в ней отсутствует привычка критически относиться к любому мнению. Она привыкла опираться на собственный здравый смысл, она уверена в правильности своих суждений.
Березовский держался на аморальности общества в целом. На том, что никакие нормы не являются незыблемыми, все является вопросом переговоров. Ну, например, когда они телевидение отбирали у государства, это вообще была загадка. Как можно отдать контрольный пакет Первого канала в частные руки?! И мы там выступали в качестве ширмы – хотя все понимали, что это Березовский, ну и как бы для проформы вокруг него еще написаны некоторые другие компании. А реально всем, конечно, управлял Березовский, и все это знали с самого начала. Как могло государство бесплатно отдать пакет ему в управление, мне непонятно, честно говоря.
А: Насколько вообще мифы о Березовском имеют под собой почву? Насколько он соответствовал своему образу в общественном сознании?
Ф: А какой о нем миф в общественном сознании? Миф о человеке, который рулил страной?
А: Да. Такой миф есть.
Ф: Ну, конечно, это не так.
А: Хотя дважды – в 1996 году и на выборах против Примакова и Лужкова – он сыграл большую роль.
Ф: Он сыграл огромную роль в отдельных эпизодах. Насколько соответствует правде миф о нем? Да настолько же, насколько любой другой миф соответствует. Там есть заметный элемент правды, ну и, конечно, кучу вымыслов навертели вокруг этого. Я сказал бы так, что по типу личности Березовский был человеком, который в то смутное время действительно влиял на процесс. В этом смысле миф соответствует действительности. То, что ему приписывают кучу всего, на что он не влиял, это тоже понятно. Он действительно такой заметный персонаж. Я думаю, что самый заметный из наших.
А: Один из самых ярких.
Ф: А кто был более влиятельный, чем Березовский?
А: Ну на самом деле в последние годы, в 1998–1999-м, Валя[167] был, конечно, самый влиятельный. Этого никто не понимает.
Ф: Валя был влиятельный, но это было другое влияние.
А: И Ромино[168] влияние недооценивалось.
Ф: Ромино влияние – да. Ну, Березовский еще и все время промотировал себя. Ему нравилось быть таким демиургом. Ему нравилась роль, что он такой
Кудрявцев Демьян Георгиевич (род. 1971) – российский писатель и журналист, в 2006–2012 гг. генеральный директор издательского дома “Коммерсантъ”. В 1990 г. репатриировался в Израиль, где учился в Иерусалимском университете. В 1996 г. вернулся в Россию. В 2015 г. приобрел активы издательского дома Sanoma Independent Media.
Авен: Демьян, вы, с одной стороны, хорошо знали Бориса, а с другой, сами активно участвовали во многих событиях эпохи 90-х. Мы будем говорить и об эпохе, и о Борисе. Давайте начнем с эпохи. Какое у вас было впечатление о России, когда вы сюда вернулись после эмиграции?
