Оба инвиди тихо стояли в тесном помещении вестибюля. Они не были похожи друг на друга, несмотря на одинаковую одежду. Барик выглядел более подтянутым, он был высок и строен. Эн Серат, напротив, был толстым, и его костюм потерял свои яркие краски. Он, должно быть, ходил в нем второе столетие. Чувствовалось, что они в натянутых отношениях. Но, как противоположные полюса магнита, их тянуло друг к другу.
– Я хотела бы задать Эну Серату несколько вопросов, если он не возражает, – сказала я вежливо.
Я напомнила себе, что мы вновь вернулись в мир, где всеми командуют инвиди. Они пишут программы, которые правят всем остальным миром.
Эн Серат вышел вперед. Его движения были медленны и плавны.
Я шагнула ему навстречу, и он, не спрашивая разрешения, вдруг выпустил свое щупальце и дотронулся до моей груди. Я замерла на месте и вскрикнула от неожиданности. Мне было немного щекотно.
– Вы хотите что-то узнать, не так ли?
Его механический голос был звонче и теплее, чем голос Барика, и сильно отличался по тембру. Я поймала на себе взгляд Рэйчел.
– Вы установили диск на «Калипсо». И послали корабль сюда.
– Правильно.
– Вы были уверены, что он прибудет именно в эту точку галактики?
– Нет, у меня не было никакой гарантии. Но сроки были относительно ясны.
В его речи в отличие от речи Барика не было никой нечеткости, я не ощущала в нем замешательства по поводу предмета нашего разговора.
– Вы помните нас? – Гриффис выглядел потрясенным новой встречей с инвиди.
Серат повернулся к нему:
– Да, помню.
– Вы использовали и нас, и эту станцию для своих политических целей, – возмущенно сказала Рэйчел.
– Так может показаться со стороны.
– Вы знали о мине?
По-видимому, ей давно хотелось спросить об этом. Серат выпустил другое щупальце в направлении ее лица.
– Не все вещи проявляют себя. Это было слишком удаленно.
– Но почему все эти события произошли именно здесь? – задала я вопрос, который давно мучил меня. – Неужели это место какое-то особенное?
– Дело не в месте. – Казалось, мой вопрос позабавил его.
– Я не понимаю. Если дело не в месте, значит, во времени?
– Барик говорил с вами об узлах?
– Да.
Взоры всех присутствующих обратились к Барику, тот стоял неподвижно.
– Подозреваю, что он, как всегда, выражался недостаточно ясно, – заметил Эн Серат. – Пожалейте его, если можете. Он не мог не позволить случиться всем тем бедам, которые произошли со станцией, потому что не мог осмелиться что-либо изменить. Это помешало бы «Калипсо» прибыть в эту точку. И все же, ничего не предпринимая, он тем самым фактически настраивал вас, подготавливал к тому, что вы захотите завладеть диском и присоединиться к мятежникам, пытающимся развалить Конфедерацию.
Я понимала мотивы, которыми руководствовался Эн Барик, но не испытывала к нему жалости. Мне было жаль Кевета, Квотермейна и других обитателей станции, которые погибли, потому что Эн Барик бездействовал.
– Так что такое узлы? – спросил Гриффис.
– Узлы – это концентрация… причин, которые оказывают заметное воздействие, – сказал Серат. – Они изменяют направление строк так сильно, что мы это отчетливо видим.
– Определенные события имеют существенные последствия? – уточнил Гриффис.
– Это – результат, как вы это понимаете. В действительности все происходит, конечно, не так линейно. И события в вашем понимании приводятся в движение действиями живых существ.
– Такими, например, как ваше решение помогать Нгуену? – спросила я.
– Или таким, как ваше решение изменить здесь баланс сил. Некоторые живые существа сами являются узлами. – Он снова коснулся моей груди. – Подобно вам.
– Мне? – Мне не нравилась мысль, что я представляю собой какую-то концентрацию причин.
– Я послал вам диск, хотя не знал, кто вы.
Я подошла ближе к инвиди и обратилась к Барику:
– Почему вы медлили? Я забрала бы диск, если бы не вы. А теперь вы потеряли свою монополию на выход в гиперпространство.
Но вместо Барика мне ответил Серат:
– Возможно, в этом нет ничего ужасного, хотя многие мои соплеменники думают иначе.
В голосе инвиди явно слышались веселые нотки. Я застонала.
– Не понимаю. Почему бы вам просто не передать нам эту проклятую технологию?
– Потому что, как я уже сказал, многие мои соплеменники все еще полагают, что из-за этого произойдет что-то ужасное.
По телу Барика пробежала дрожь. Так вот в чем состояла суть разногласий. Информация Геноита была правдивой. Я была рада видеть в лице Серата союзника «Девятки», но методы, которыми он действовал, вызывали у меня не меньшее беспокойство, чем когда-то методы Геноита.
– Теперь это не имеет никакого значения. Диск разрушен, – сказала я.
– Вы его разрушили, – заметил Серат.
Это не было обвинением, он просто констатировал факт. На этот раз я ничего не ответила ему.
– И теперь все вернутся к своей прежней жизни так, как будто ничего не случилось?
Гнев, который слышался в голосе Рэйчел, поразил нас всех.
– Мы ликвидировали угрозу тени. Вы называли ее серыми кораблями. Это было наследием торов. Было бы печально, если бы они заполучили нашу технологию.
