— В своей стране она не смогла бы произнести подобную речь, — заметила я, вспомнив историю Деморы.
— Я слышал, что она была столь велеречива, что правительство ее страны сначала считало ее безобидной идиоткой, — сказал Клоос.
Я вспомнила другую оценку, которую как-то дала Демора: «В течение многих лет мы шли по натянутому канату, балансируя над пропастью правительственных постановлений, рогаток полиции, угроз расправы со стороны оппозиции и пристального внимания, оказываемого нам заграницей».
Гриффис откашлялся.
— Как бы вы ответили на вопрос: какова наиболее значительная польза, полученная землянами от знакомства с инопланетными пришельцами? — спросил он.
На этот вопрос у меня имелся готовый, совершенно очевидный ответ.
— Их присутствие объединило нас быстрее, чем кто-либо смел надеяться. Вы явились свидетелями зарождения новой эры. Уже тогда было, наверное, очевидно, что инвиди не собираются захватывать Землю или устанавливать на ней свое господство.
— Никто не знал, чего они хотят, — возразил Гриффис задумчиво. И я промолчала о том, что для нас это до сих пор остается тайной. — Многие полагали, что они явились, чтобы отсрочить гибель нашей планеты.
Рэйчел фыркнула.
— В каком смысле?
— Мы давно уже балансировали на грани самоуничтожения. С тех пор как человечество открыло ядерную энергию, оно столкнулось с угрозой всеобщей катастрофы.
— Вы думаете, инвиди явились, чтобы спасти нас от самих себя? — спросила Элеонор, наклонившись вперед. Этот вопрос до сих пор был камнем преткновения. — Без них мы действительно могли погибнуть.
— Они лишили нас возможности самостоятельно решать свою судьбу, — громко возразила Рэйчел.
Я вспомнила Альварес. Да, она зародила в сердцах людей мысль о необходимости социальных преобразований, но как долго эта мысль созревала бы и воплощалась, если бы не помощь инвиди? Возможно, вред, нанесенный планете в ходе вооруженных конфликтов, был бы слишком большим. Все же я не считала инвиди добрыми самаритянами. У них наверняка имелись свои причины для вступления в контакт с землянами.
— Здесь, на станции, есть инвиди? — спросила Доуриф.
Я подумала об Эне Барике со смешанным чувством нежности, недоумения и раздражения.
— В настоящее время — только один. Он является наблюдателем Совета Конфедерации.
Внезапно раздался сигнал вызова по линии внутренней связи. Мы все вздрогнули от неожиданности. Стоявшая ближе всех к аппарату Элеонор ответила:
— Джаго слушает.
Некоторое время она молчала, поглядывая на меня.
— Командир здесь, — наконец сказала она, и ее невидимый собеседник переключился на мою индивидуальную волну.
Это был лейтенант, дежуривший в Пузыре. Он сообщил, что получен сигнал от сэрасов, который означал, что они хотят видеть меня на борту серого корабля. Я обернулась к пациентам Элеонор.
— Мне нужно идти.
Рэйчел вновь отошла к стене и стояла теперь, прислонившись к ней спиной, со скрещенными на груди руками, как будто защищаясь от невидимой опасности. Клоос выглядел озадаченным, а Гриффис хмуро посматривал на меня снизу вверх.
— Это те инопланетяне, которые взяли вашу станцию в кольцо блокады? — спросил он.
Я кивнула.
— Мне очень жаль, что наш разговор прервали. Давайте продолжим его завтра.
С этими словами я быстро вышла из помещения, не дав им возможности что-либо ответить.
В коридоре меня догнала Элеонор. У нее было напряженное, почти сердитое выражение лица.
— У меня нет времени, — сказала я, опасаясь, что она может надолго задержать меня. — Мне надо срочно подняться на борт шаттла и пройти предстартовую подготовку.
— Хэлли, не делайте этого.
— Чего? — не поняла я.
— Вы были там всего двенадцать часов назад. Как ваш врач я заявляю, что не знаю, выдержите ли вы еще одно посещение корабля сэрасов за столь короткий промежуток времени.
Я застонала от нетерпения.
— Элеонор, мы уже говорили об этом. Я прекрасно чувствую себя. И к тому же у меня нет выбора.
— Вы когда-либо обращались к сэрасам с просьбой подождать?
— Я не могу просить их о чем бы то ни было. И потом, вспомните, что произошло после пожара.
Два месяца назад на Холме вспыхнул пожар. Для того, чтобы взять ситуацию под контроль, потребовалось три дня, и еще неделя ушла на то, чтобы отменить наконец чрезвычайное положение. Мердок вел себя столь неосторожно, что в первые же дни надышался вредных веществ и слег. Руководство операцией по устранению последствий пожара полностью легло на мои плечи. Когда вскоре после этого происшествия меня вызвали к себе сэрасы, я была столь переутомлена, что не могла подняться в шаттл. Три серых корабля сразу же нацелили на нас оружие, изготовившись к атаке. В результате чрезвычайное положение на станции было продлено еще на двенадцать часов, пока Элеонор не удалось привести меня в порядок. В тот раз нам повезло, сэрасы не стали стрелять, но я не хотела снова испытывать судьбу.
