— Она началась, когда я была еще подростком. Правительство намеревалось дать жилье каждому, но все это закончилось созданием большого количества гетто.
— Действительно, до появления инвиди удалось достичь очень мало положительных изменений, — сказала я. — Я имею в виду, в социальном плане. Именно поэтому многие говорят, что, если бы не инвиди, мы в конечном счете уничтожили бы сами себя.
— А каково ваше мнение на этот счет?
— Не знаю. Ведь существовали такие люди, как Марлена Альварес или Ганнибал Гриффис. Возможно, им удалось бы спасти мир.
Рэйчел с сомнением хмыкнула, и мы погрузились в молчание.
Через некоторое время она повернулась ко мне и взглянула в упор. В ее глазах отражались ночные огни. Казалось, Рэйчел охватило сильное волнение.
— Вы знаете, какое чувство испытывает человек, приехавший из маленького города в огромный мегаполис? Примерно такое же, как тот, кто отправился с Земли в космос. В его душе происходит настоящий переворот.
— Да, я понимаю, что вы хотите сказать. Я сама когда-то убежала из маленького провинциального городка, чтобы вступить в Технический корпус. В то время мне было всего лишь пятнадцать лет.
Произнося эти слова, я снова подумала о том, что у меня очень много общего с бабушкой Эльвирой: нас роднит не только конституция тела, мы обе убежали из дома, бабушка от своей матери, а я — от нее самой. Но в отличие от меня Эльвира вернулась в маленький городок.
Рэйчел фыркнула.
— Значит, люди все еще убегают из дома? Похоже, дети за это время мало изменились. — Она на мгновение задумалась. — Но мне казалось, что вы происходите из знаменитой семьи. Гриффис говорил…
— Речь шла не о моей семье. Это Альварес была знаменитой личностью.
На стене напротив красовался рисунок, на котором неизвестный автор изобразил кчера, управляющего, как марионетками, несколькими гуманоидами. Даже граффити становились постепенно все более и более примитивными. Ожесточение против представителей «Четырех Миров» нарастало. Я взглянула на Рэйчел и подумала, насколько проще была жизнь в ее дни.
— Почему вы это сделали? — внезапно спросила я. — Что вы при этом ощущали?
— Это было… — Ее лицо озарилось радостью при воспоминании о недавнем для нее прошлом. — Это было замечательно. Во всяком случае, в самом начале. Когда «Калипсо» покинула орбитальную станцию и направилась за пределы Солнечной системы, я подумала: «Как здорово, что мы первыми совершаем этот исторический полет!» Не важно, что ждало нас впереди. Наша экспедиция навсегда останется в памяти человечества. Мы были полны энтузиазма. Но теперь… — Она огляделась вокруг и покачала головой. — Теперь… я не знаю… Вероятно, в глубине души я не надеялась, что мы проснемся, и теперь никак не могу прийти в себя.
— А что вы ощущали, выходя из состояния криостаза?
Я представила, какая паника охватила астронавтов в первую секунду, когда сознание начало возвращаться к ним, а затем они скорее всего испытали чувство облегчения и радости. Я бы тоже обрадовалась, если бы мне довелось очнуться лет через сто после смерти.
Рэйчел глубоко задумалась, подыскивая слова, чтобы как можно точнее описать свои ощущения.
— Я услышала голос. Не знаю чей. Возможно, даже ваш. Сначала я не могла разобрать слов, но его звук был словно якорь, который остановил меня и не дал снова погрузиться в бессознательное состояние. Затем все явления начали медленно приобретать четкость: чувства, мысли, самосознание. Подобно тому, как с рассветом ландшафт приобретает четкие очертания. Вы не можете назвать точно момент, когда совершился переход от полного мрака ночи к ясности утра, но с течением времени понимаете, что это уже произошло…
Она взглянула на меня, как бы спрашивая, понимаю ли я.
— В годы учебы, — продолжала Рэйчел, — я обычно каждый месяц проводила пару дней дома. Бывало, приходилось садиться рано утром на первый автобус, чтобы добраться из нашей деревни до города, расположенного на побережье. По дороге я наблюдала, как черное ночное небо начинает светлеть, окрашиваясь в разные тона. Я была первой девушкой в нашей деревне, ставшей дипломированным специалистом. Мой дедушка гордится этим… То есть, я хочу сказать, гордился. Наверное, он…- она запнулась, — уже умер. Командир, когда мы сможем получить наши вещи с корабля?
— Через пару дней, когда пройдет первичная дезактивация. А в чем дело?
— Я захватила с собой в экспедицию несколько фотографий. Надеюсь, вы знаете, что это такое?
Я кивнула.
Она чертила какие-то узоры мыском сандалии на полу.
— Это снимки моих близких. Мне бы очень хотелось увидеть их. Я имею в виду — фотографии.
— Часть вещей мы уже перенесли с корабля на станцию. — Я махнула рукой в том направлении, где находился складской отсек. — Среди них есть и личные.
— Разрешите мне взглянуть на них?
В голосе Рэйчел звучала надежда, и мне стало не по себе: я не хотела обмануть ее ожиданий и стать причиной ее разочарования.
— Скоро вы сможете сделать это.
Рэйчел тряхнула головой.
