Честно, не скрывая трудностей, ожидающих всех нас впереди, изложил план дальнейшей жизни полка. Главным в этой жизни оставались тактическая подготовка, стрельбы и марши, а строительству отводилось время, которое у военных принято называть личным. Мне трудно было пойти на этот шаг, но я решился. Конечно, после долгих бесед с командирами подразделений, после детального и нелегкого для меня разговора на партийном собрании штаба. Прошло оно бурно. Кое-кто из выступавших прямо намекал мне на то, что я отступаю от приказа комдива, показывая при этом на маячившие в окнах повозки. Меня даже пытались упрекнуть в каких-то личных, корыстных интересах. Но тут меня поддержал комиссар полка Иван Федорович Карасев. Он первый прочувствовал сложность момента, правильно оценил все и поверил мне. Потом уже в откровенном разговоре со мной Иван Федорович скажет:
- Поверил, Василий Фомич, что не заезжий человек вы для нас, а хозяин на. долгое время, теперь дело пойдет.
Подтянулись люди. По-уставному пошла жизнь в нашем городке. Плац снова огласился звонкими командами. Со стрельбища то и дело доносились дробные перестуки пулеметов. Командиры и красноармейцы стали больше следить за собой, выглядели молодцами. Я присутствовал на нескольких комсомольских собраниях, где полковая молодежь с присущей ей энергией и деловитостью решала насущные задачи нашей жизни. После таких собраний появлялись короткие и хлесткие лозунги дня, призывавшие воинов с большей отдачей использовать учебное время, рачительно относиться к народному имуществу.. Но один лозунг был для всех нас постоянным. Висел он в столовой, в клубе, в казармах: "Товарищи! После занятий беритесь за лопату и молоток. Хозяйственные работы - наш второй ударный фронт". Этот призывный клич действовал магически на всех. Проводились субботники, ударные декады, роты вызывали друг друга на соревнование, главной целью которого было поскорее закончить строительство надежных укрытий для военного имущества. Я несколько раз обращался за помощью к комдиву, но в ответ слышал: "Есть начальник КЭО, к нему и обращайтесь..."
Штаб полка сдержал слово. Через месяц мы проверили некоторые роты. Конечно, радостного было мало. А командир роты Василий Воропаев особенно удручил нас. На тактическом поле он действовал нерешительно, долго думал, а затем принимал не лучшие решения. Красноармейцы, конечно, чувствовали эту неуверенность, суетились, допускали много ошибок в исполнении тактических приемов. У меня даже появилось сильное желание отчитать командира роты сейчас же при всех. Но здравый рассудок подсказывал иное.
Я предложил комиссару полка наведаться вечером домой к Воропаеву. Татьяна Васильевна Воропаева, две ее славные дочки встретили нас приветливо. Наш визит, видимо, не смутил их. В небольшой комнате было чисто и уютно. На столе появился ароматный чай. Хозяйка угостила нас сдобными булочками собственной выпечки. Разговор сам собой получился непринужденный.
- Ну, Василий Петрович, - обращаясь к Воропаеву, сказал комиссар, тыл у вас, чувствуется по всему, крепкий и надежный. Стало быть, и дела в боевой подготовке должны поправиться...
Видно было, что с Василием Петровичем Воропаевым давно вот так откровенно и задушевно не говорили. Ротный мне понравился. Резко и с болью говорил он о командирах из штаба полка, нередко забиравших личный состав на разные хозяйственные работы, не считаясь с мнением командира роты. Воропаев не скрывал и того, что сам стал мало готовиться к занятиям, запустил личную подготовку, оттого и испытывает затруднения в организации учебного процесса с подчиненными.
Мы дали Воропаеву время устранить недостатки, навести в роте уставной порядок. А сами с комиссаром задумались. Нам было ясно, что подобные затруднения испытывает не один Воропаев. Обстановка в полку некоторых устраивала - при случае было на что сослаться: пытаюсь, мол, но вот начальники сверху... Таких все это мало-помалу приучало к бездеятельности. Пришлось вести нелицеприятный разговор на совещании работников штаба. К нему мы подготовились серьезно, имея, как говорят, под рукой данные о личных деловых качествах каждого командира. Досталось, и очень крепко, многим. Но, повторяю, сделано все было по-партийному принципиально.
Я взял под контроль подготовку командиров батальонов и штабных работников. Командирами рот заниматься стал мой заместитель.
