Но проблемы оставались. Мы отдавали себе отчет в том, что, не решив со строительствам, на которое по-прежнему отрывались целые подразделения, не наладим по-настоящему боевую учебу. Беспокоило и другое. Мои просьбы, обращенные к командиру дивизии и начальнику КЭУ гарнизона, о выделении средств и материалов для постройки крытых помещений были безрезультатны. Комдив встречал меня обычно улыбкой: "Знаю, Василий Фомич, о чем поведете речь. Будьте самостоятельным, обращайтесь в округ". Что значило в данном случае быть самостоятельным? Действовать через голову старшего начальника? Но тут произошло событие, о котором, я думаю, надо обязательно рассказать. Я занимался в штабе с командирами батальонов. Зашел дежурный и взволнованно доложил:
- В полк прибыли проверяющие из округа.
- Для кого предназначена боевая техника? - строго спросили меня.
- Это мобилизационный запас для будущей дивизии, - доложил я. Пытаемся укрыть повозки от дождей, но своих сил недостаточно.
- Почему нам об этом докладываете, есть командир дивизии, к нему и обращайтесь, - прервал меня вышестоящий представитель. - Посмотрите, оглобли перекошены. Это почему?
- Это от деформации, - стараясь быть спокойным, ответил я.
- На техническом языке - это деформация, а на политическом, товарищ Коньков, - явное вредительство...
Вскоре высокие гости уехали, оставив меня один на один с невеселыми мыслями.
По характеру я из тех людей, которые не любят да и не умеют предаваться раскаяниям, долгим душевным терзаниям. Тем более что в том случае никакой вины за мной не было. Хотелось кому-то опытному, авторитетному рассказать о донимавших меня мыслях, услышать дельный совет. Решение созрело такое: пойду-ка к первому секретарю Тульского обкома партии Василию Гавриловичу Жаворонкову. Я и раньше не раз порывался сделать это. Что удерживало? Знал, что человек он очень занятый, обремененный заботами куда более сложными и неотложными, чем мои. А тут решился. Помня, что любое доброе дело начинается с утра, я и направился в обком на следующее утро.
- Василий Фомич, не заболел ли? - встревоженно спросил меня Василий Гаврилович. - Ну-ка, выкладывай свои заботы...
Я рассказал все как было. Он задумался. Потом подошел ко мне, положил руку на мое плечо и проникновенно, как это умеют самые близкие люди, сказал:
- Мы бы дали тебе денег из партийной кассы, но, понимаешь, не имеем права. Слушай, а ведь с этим серьезным вопросом не медля надо обращаться к начальнику Генерального штаба товарищу Шапошникову.
Я невольно замахал руками. Настолько это предложение было неожиданным для меня.
- Государственные вопросы, Василий Фомич, надо решать по-государственному, - заулыбался Жаворонков.
- Поймут, что я жалуюсь...
- А ты не жалуйся, а доложи по-хозяйски, твердо выскажи свою просьбу. - С этими словами Жаворонков набрал нужный номер и тут же уверенно заговорил: - Борис Михайлович, это Жаворонков из Тулы. У меня в кабинете находится командир 251-го стрелкового полка товарищ Коньков. Выслушайте его, пожалуйста.
- Товарищ Коньков, я слушаю вас, - раздался в трубке спокойный голос. - Докладывайте все, обещаю, что разговор между нами.
Я старался быть кратким. Но в конце не сдержался и буквально выпалил:
- Последняя надежда на вашу помощь, товарищ начальник Генерального штаба.
На другом конце провода раздался негромкий смех, потом уверенный голос меня обнадежил:
- Товарищ Коньков, мы поможем вам, работайте спокойно.
Через два дня после этого разговора меня вызвали в КЭУ округа. Здесь встретили приветливо, внимательно выслушали мои доводы, спросили, какие все-таки я думаю строить укрытия и сколько их требуется. Я предусмотрительно захватил с собой все расчеты на материалы и средства. С экономистами мы еще раз все проверили, обговорили. Начальник КЭУ, прощаясь со мной, обнадеживающе сообщил, что необходимые строительные материалы нам уже отпущены, и посоветовал строить, укрытия на территории полка.
Вернувшись в Тулу, я первым делом позвонил Василию Гавриловичу Жаворонкову. Он порадовался вместе со мной успешно проведенным переговорам, задушевно сказал:
- Для тебя, Василий Фомич, дверь моего кабинета всегда открыта.
