– Вот представь, – начал объяснять я, – мы уйдём. Оставить тут гарнизон я не могу, вас и так слишком мало. На самоцветную шахту, в которой обосновались сфено[58], даже не дёрнешься.
– Да, – согласилась Юкио. Видимо, в отличие от беззаботных подружек, она отлично представляла, чем закончится такое столкновение.
– Так вот, – продолжил я, – мы уйдём, а они, – махнул я рукой на пленниц, – остались бы. И, – теперь я кивнул в сторону пяти сложенных под забором и накрытых холстиной тел тех, кто погиб при бегстве, – родичи этих вот… они тоже останутся. И кто-то же должен быть виноват в их гибели? На меня они не скоро ещё решатся поднять хотя бы взгляд… – Я хищно усмехнулся на воздвигнутые посреди площади три кола с насаженными на них тремя головами. Старосте Федоту я втихомолку разрешил похоронить ВСЕХ погибших, но сделать это завтра. – Ну не признавать же, что они сами пошли на бойню, как бараны следом за тремя… козлами?
– Вы не дождётесь от них благодарности, – выдала Юкио.
– Я не жду благодарности. – Тут я, признаться, покривил душой. Всё-таки я надеялся, что мои поступки и их мотивы оценят… главным образом сами феечки. – Просто делаю то, что считаю нужным. – А вот тут правда и только правда. Я и в самом деле поступил бы точно так же, даже не имея в виду повышение репутации. – Таков путь тех, кто следует за Изменяющим пути!
Из Красноголовиков мы выступили на запад. Шли не спеша, примериваясь к скорости движения телеги и пленниц.
В отличие от балки с её лесом в степи видимость была… Авиаторы о такой говорят «миллион на миллион». Так что вместо того, чтобы отправлять передовой дозор, я просто попросил феечек время от времени подниматься повыше и осматривать местность. Но пока ничего интересного замечено не было.
Неторопливость нашего движения наводила меня на мысль воткнуть в планы строительства конюшню. Конечно, даже посадив своих еретиков на коней, я не получу кавалерии. По крайней мере, пока не найду учителя верхового боя, которого может и вовсе не случиться. Но и драгуны[59] весьма положительно скажутся на мобильности моего отряда. Да даже просто посадить бойцов на телеги – уже будет неплохо.
Просёлок, ответвлявшийся к Красноголовикам, влился в главную дорогу, которая, по сведениям феечек, одним концом упиралась в ворота Ветровска, а другим – в Завесу на границе домена. И судя по тому, что граница была северной, где-то там, за Завесой, располагалась эльфийская твердыня Олваирин.
– Господин! – Ариса, наблюдавшая за окрестностями, резко спикировала вниз. – Там кто-то едет! – махнула она рукой на север. – Быстро едет. Аж пыль столбом!
Я приказал еретикам построиться поперёк дороги. Не то чтобы это помешало тому, кто там мчит, объехать нас степью… Но вот обозначить намерение его остановить следовало.
Всадник, видимо, гнал коня уже довольно долго, потому что преграду он заметил уже слишком близко. Подняв коня на дыбы, он сумел остановиться, и стало видно, что это эльф.
Во многих играх эльфов отрисовывали… как бы это помягче сказать… с голубоватым оттенком. О данном конкретном эльфе, впрочем, как и о его ранее встретившихся мне сородичах, этого сказать нельзя. Однозначно – мужчина. Правда, его не совсем человеческие пропорции заставляли всуе помянуть Лелуша ви Британия[60]. Но резкие черты лица были красивы той самой красотой, о которой никак нельзя сказать «мило», а тем более «миленько». Да и лишних украшений на нём не наблюдалось. Все строго функционально.
– Уйдите с дороги, недоживущие! – скривившись, крикнул эльф. – Я несу Слово правителя Олваирина мэру Ветровска! – Он снова скривился. Видно было, что роль посланника к людям никак не рассматривается данным эльфом как «лестная».
– Вот и мне интересно, – усмехнулся я, – какое такое Слово передаёт правитель Олваирина моим непокорным подданным? И почему он связывается с подданными, минуя сюзерена? Ведь между Лесами и хранителями – мир!
