Время для развития полностью

А это означает, что лица, принимающие решения о внедрении этих инноваций в госсекторе, получают возможность их поддерживать и таким образом входить в команды проектов. Это — легальный путь к созданию крупных индивидуальных состояний в условиях государственно-монополистического капитализма, не противоречащий общественным интересам, а на данном историческом этапе продвигающим их. Ведь речь идёт о содействии масштабному внедрению, что по мере роста масштаба создаёт всё больший трудовой потребительностоимостной эффект — экономию для потребителя, создающую основу дальнейшего развития.

В современной России поддержка проектов по развитию экономики не только ориентирована на неработающую у нас венчурную модель, но ещё и мозаична. Если смотреть насыщенность уровней TRL инструментами поддержки, можно заметить, что они сконцентрированы на TRL 3–4 и TRL 8–9. Очевидно, что нелогично из этих 9 уровней зрелости поддерживать только некоторые, при этом каждый раз переведя только на 1 ступень выше и потом бросая. Но именно так обстоит дело. Это следствие распространения рыночного подхода (купля-продажа проектов и долей в них) на инновационный процесс.

Поскольку эти 9 уровней реализуются в разных секторах — 1–3 уровни характерны для академической науки, 4–5 для вузов, 6–7 для отраслевой науки, 8–9 для промышленности — каждая из перечисленных сторон понимает под инновациями только свои стадии и их поддержку. Они неспособны договориться о взаимодействии без внешней модерации.

Нельзя сказать, что проблема не осознана. Так, в январе 2021 шесть институтов развития (направленные на разные стадии и разные отрасли), договорились о так называемой «бесшовной интеграции мер поддержки»[179]. По замыслу сторон, будет обеспечен эффективный информационный обмен между институтами развития — участниками соглашения — о командах, проектах и компаниях, об их развитии и успехах. Тем самым облегчится и ускорится процесс принятия решения о поддержке (финансировании). При этом финальное решение о финансировании остаётся за соответствующим институтом развития.

Это логичный первый шаг в верном направлении. Но институтов развития не шесть, а десятки… И даже в этих шести не следует ожидать прорывов. Ведь информационный обмен не сделает методику оценки проектов единой. Поэтому «отличники» в глазах одного фонда не станут автоматически таковыми в глазах прочих. И это, не говоря об ограниченности стоимостных методик оценки эффективности инновационных проектов в целом, чему была посвящена глава 2. То есть первый шаг, если им ограничиться, не изменит ни эффективности отбора проектов, ни места инновационной экономики в российской экономике в целом. Инновационные проекты так и останутся кандидатами «на выход» в США или иные технологически развитые страны.

Так что же мы предложим, чтобы сформировать в российской экономике действительно лучшие условия для внедрения инноваций? Для соединения результатов научно-технического прогресса и монополистического развития? Об этом — ниже.

Вместо устаревшей и отмирающей инновационной системы нужны государственные цифровые платформы, поддерживающие не просто планирование, а коллективные принятия решений на основе критерия ТПС. Причём в данном случае речь не о трудовых коллективах, а о межотраслевых взаимодействиях.

Таким образом, принятие ТПС и отказ от идеи «межуровневой перепродажи» в пользу практики создания инновационных консорциумов, разработки и обновления технологических карт развития, системы поддержки решений о межотраслевой кооперации и системы управления рисками договорной деятельности (то есть улучшения взаимодействия между предприятиями) переведёт общество от распыления творческих сил к их концентрации.

Последнее (системы управления рисками договорной деятельности) также повысит эффективность работы системы заказов государственного сектора, а значит — его воздействие на трансформацию экономики в целом, на подчинение все большего количества субъектов экономики (изо всех секторов) общественным интересам (через работу на реализацию системы целей национального развития).