Время для развития полностью

Уже с начала 20 века монополистическое развитие начинает господствовать в товарной экономике («…вот основные итоги истории монополий: 1) 1860 и 1870 годы — высшая, предельная ступень развития свободной конкуренции. Монополии лишь едва заметные зародыши. 2) После кризиса 1873 г. широкая полоса развития картелей, но они ещё исключение. Они ещё не прочны. Они ещё преходящее явление. 3) Подъём конца XIX века и кризис 1900–1903 гг.: картели становятся одной из основ всей хозяйственной жизни. Капитализм превратился в империализм. Картели договариваются об условиях продажи, сроках платежа и пр. Они делят между собой области сбыта. Они определяют количество производимых продуктов. Они устанавливают цены. Они распределяют между отдельными предприятиями прибыль и т. д. …»[26]). Все больше труда вкладывается в исполнение комплексных заказов известных потребителей и все меньше — в производство для неизвестного потребителя «с рынка». При этом монополистические союзы последнее столетие по старинке стремятся к локальным максимумам рентабельности путём экономии затрат на производстве (локально повышая производительность либо снижая качество продукции при переводе производства в страны с дешёвой неквалифицированной рабочей силой). Это не обеспечивает общеэкономического максимума производительности, зато даёт возможность игнорировать вложения во внедрение результатов научно-технического прогресса за счёт образованных благодаря монополизму гигантских финансовых капиталов — блокировать инновации пакетами патентов, скупать перспективные стартапы для их закрытия и иными способами тормозить конкурентов, а на самом деле — прогресс.

Это сказывается не только на развитии экономики, но и на распределении труда обществом. Направление деятельности трудовых ресурсов должны зависеть в том числе от возможностей по внедрению новых разработок и созданию на их основе новых потребительных стоимостей — то есть материальных благ, которых ранее не существовало. Последняя цель не нужна конкретной монополии, хотя общественно целесообразна (ведь в этом и состоит прогресс). В этом состоит противоречие между развитием товарного монополистического производства и общественным развитием.

Примеров искусственного отставания во внедрении результатов научно-технического прогресса можно привести массу.

Ещё в 1974 году должен был состояться первый полет человека на Марс[27], а также начало полноценного освоения Луны и Марса. Экранопланы[28] были разработаны и «отложены на полку» (это военная разработка, но разве грузовой транспорт может быть только военным?). В наши дни ведётся абсурдная борьба «зелёных» за остановку развития атомной энергетики — самого экологически чистого вида энергии, добываемой человечеством. В чью пользу? В пользу так называемых «возобновляемых источников энергии», чья эффективность без субсидирования потребления (не разработки!) мало где достигается[29]. В 1980‑х годах по похожей схеме была уничтожена фреоновая холодильная промышленность (была осуществлена пропагандистская кампания, сеющая страх перед сфабрикованной проблемой «озоновой дыры», что стало основанием для закрытия фреоновой промышленности). В конце концов, современные монополии не способны производить даже автоматические газовые водонагреватели. Не из-за технической неспособности, а из-за слишком долгого срока службы — такой прибор исправно работает до 40 лет, что даёт гигантскую экономию для потребителей и экономики в целом, но не нужно тем производителям, которые не заинтересованы в столь долгосрочных отношениях с потребителями.

Все это указывает на затруднения монополизма при определении баланса между всеобщим стремлением к прогрессу и устойчивому развитию и стимулированием частных (локальных) экономических максимумов эффективности. Речь идёт об общественном характере производства, в том числе воспроизводства труда, и узкокорпоративном подходе при его заказе со стороны передовых монополий. Это противоречие сродни ведомственности. Ведомственность, волюнтаризм, политически мотивированные решения — в них проявляется противоречие современного монополистического развития.

Противоречие монополистического развития — между воспроизводством труда и отраслевыми монопольными интересами. Проявляется как бюрократизм (ведомственность, волюнтаризм, политически мотивированные решения). Снимается всеобщим планомерным развитием.

При этом помним, что и на математическом уровне анализа достижение локальных максимумов не обеспечивает общего максимума экономического развития (теорема Аганбегяна — Багриновского). Вопреки известному высказыванию Рональда