- Ваня! Может все-таки… разденемся как-то спокойнее… дай хоть свет включить. Ведь сейчас упадем куда-нибудь и побьемся. О-о-о-о-х-х-х… да… вот так, хороший мой.
Это «хороший» добрался руками… куда надо!
«Протанцевав» таким образом до какого-то дверного проема, они ввалились в такое же темное помещение, и Иван, нащупав ногами ковер на полу, довольно бесцеремонно опустил на него подругу.
- А-а-а-а-х-х… да… так… хорошо-то как! – Зиночка сама «заходилась» в желании. Некоторое время они… молчали. Потом девушка начала постанывать… все громче и громче.
- В-а-а-а-н-я! В меня… можно сегодня. Да, хороший мой! Только… поглубже… о-о-о-х… еще! Еще!
Когда она «взорвалась», он чуть сбавил темп… А потом… потом резко ускорился, и – да! Да!!!
Потом они чуть отдохнули.
- Иван! Может… уже… выйдешь из меня, и встанешь? Нужно собрать одежду… и хотелось бы… все-таки… в спальню перейти…
- Что-то ты, красавица, быстро успокоилась? – Иван начал снова двигаться… по чуть-чуть, но… ускоряясь.
- Ну что же ты делаешь… ну как тебя о чем-то просить… если ты все по-своему делаешь… а-а-а-х… ну… что же ты? Еще… еще… быстрее!
Иван, набрав темп, немного подумал, потом приподнял ножки девушки, и перекинул их на свои руки. Одну… другую…
- Ой! А вот так… уже… чересчур глубоко… потише, родной мой…
А через некоторое время:
- Вот сейчас… сейчас уже можно… да… да. Глубже и сильнее, а-а-а-х…
Так, спустя немного времени, лодыжки Зины оказались на плечах Косова. Девушка уже зажимала себе рот руками и только глухо стонала.
Потом… потом они снова отдыхали, лежа рядом на ковре. Он, лежа чуть сбоку, целовал и покусывал открывшийся в процессе сосок такой классной грудки, а рукой… рукой он поглаживал у нее между ножек.
Шёпотом:
- Все-таки… Ваня. Надо встать и перейти в спальню. И одежду… собрать тоже надо. И… вообще-то я ванну хотела принять. Ты, Ванечка, дикарь… орангутанг какой-то. Набросился на меня! Ты, если не заметил… я сегодня почти трезвая, вот! Не хочу, чтобы как в тот раз… все в тумане было! Вроде и хорошо… а утром почти ничего и не помню. Все какими-то кусками… Вон Кира спрашивает, а я ей только – все было ах как! А как это «ах как!» и сама толком не помню… Ой! Чего это я языком-то… Ой!
«Мдя-я-я… выходит… интересуется кое-кто… как тогда было! Ну… подруги же ж… но вот… неожиданно, да! Хотя… может… и нет ничего неожиданного?».
Он приподнялся на руках и поцеловал девушку в губы.
- Хочешь запомнить? Ну-у-у… ладно. Я… постараюсь.
- Ваня! Ты не слушай, что я тут мелю, а? И… Кире… не говори, что я проболталась, а?
- Хорошая моя! Красавица! Ну как ты считаешь – при каких таких обстоятельствах я могу Кире рассказать, что ты проболталась?
Она задумалась, засмеялась.
- Нет… при каких обстоятельствах… я представить могу. Только… вряд ли они, такие обстоятельства возникнут. Хотя-я-я-я…
Но что «хотя» Зиночка не пояснила. Она довольно сильно оттолкнула его от себя, и поднялась на ноги.
- Вставай, развратитель невинных дев! Приберем одежду, чаю попьем… что ли. А потом… потом – я в ванну.
«Ага… невинная дева. Тут кто кого еще соблазнил. Приводит мужика в квартиру, когда родителей нет. Оба – подшофе, а в результате – развратитель – он! Нормальная женская логика, чё!».
Когда загорелся свет, Иван прикрыл глаза рукой, полежал и поднялся.
«Ну – ты же хотел с Зиночкой остаться в квартире денька на два? Вот! Не два денька, но – немногим меньше. И да… нужно показать девушке весь багаж… знаний и умений. Чтобы ей было, что вспомнить, и чем… поделиться с подругой, ага!».
Он перехватил Зину, когда она пыталась надеть какой-то длиннющий халат.
- Краса моя ненаглядная! У меня к тебе просьба… Большая-большая! Вот, что хочешь за ее исполнение сделаю!
Она немного стеснялась своего… вида. На ней был только бюстгалтер, пояс и чулки. Но – когда вот так, с просьбой обращаются, да еще и обещают сделать «все, что хочешь!», какая женщина останется незаинтересованной? Зина только прижалась к нему, не давая рассмотреть себя… с ног до головы. А мордашка ее была крайне заинтригована!
- Хорошая моя! А давай ты – вот так и будешь ходить, а? И свет мы совсем гасить не будем… Ну – можно вон торшер оставить, или настольную лампу?
Она чуть зарумянилась щечками.
- Ты… совсем бессовестный, да? Ну как мне так ходить-то? Это же… стыдно. Перед парнем так разгуливать.
- Ты же медик? Помнишь – ты сама говорила, что медики… они более циничны и бесстыжи.
- Ну… не до такой же степени. Да! Я же ванну хотела принять! Все равно снимать придется! – ишь как обрадовалась, выход-то нашелся!
- А зачем тебе сейчас в ванну? В ванну можно и потом, чуть погодя. А хочешь – вместе ванну примем?
- Как вместе? – вот тут она удивилась! – как же… вдвоем там… мыться? Это же не мытье будет, а…
И девушка еще больше покраснела.
- Эх, Зиночка! Вот нет в тебе того романтизма, нет! А представь – я бы тебе и спинку потер, и ножки вымыл…
Она, похоже, живо представляла, как бы это было. И щечки совсем красные, как две помидорки, и глазки – блестят-блестят! Девушка даже закашлялась, от картины, представшей в ее воображении.
