- Знаешь… я подумаю. А вдруг и соглашусь! Интересно же… Только потом. А сейчас я одна. Понял? Одна. А ты пока… вон на кухне что-нибудь пошеруди. Ну там… чай. Бутерброды какие-нибудь.
Прихватив все-таки халат, девушка ушла в одну из дверей. И защелка с той стороны щелкнула! У-у-у-у… консерватор! Или… консерваторка? Как там будет это слово женского рода?
Иван прошел по квартире, любопытствуя. Ну что? Тоже – очень такая… «некислая» квартира. Попроще, конечно, чем у Каухеров, но все равно… Три комнаты, поменьше площадью, чем у родителей Киры. Неплохая кухня, довольно просторный коридор. И что заметил Иван – мебель здесь все же получше, чем у Каухеров. И со вкусом подобрана. Ну да – там же все казенное, скорее всего. А здесь люди под себя обстановку подбирали.
Зашел на кухню. Посмотрел по шкафам, из чего тут бутерброды делать? Ага… под окном – встроенный холодильный шкаф. Так… что тут у нас? Ага… вот мясо есть, какие-то свертки, но сильно уж смерзшиеся, так просто не достанешь. Пошарился еще по шкафам. Мда… Зиночка, похоже, хозяйка-то… та еще. Полбатона копченой колбасы, да кусок изрядно подсохшего сыра. Полбуханки изрядно черствого хлеба.
В шкафах еще обнаружился бумажный мешок с картофелем; мука – тоже в бумажном мешке, поменьше размерами. Бутыль с постным маслом…
«А вот это… ага! Точно нам пригодится! Она же просила… ну как… показать ей «мастер-класс». Надо соответствовать!».
Так… лук… какие-то крупы… пакетики с самыми простыми приправами – лаврушка там, черный перец, соль. Ага… чай, и неплохой похоже.
Ну ладно… что там? Бутерброды? Значит – бутерброды!
К тому времени, как он соорудил тарелку с бутербродами, и вскипятил воду в чайнике, заварил чай, вылезла из ванной и хозяйка квартиры. Она была в таком длиннющем бесформенном халате, да еще и голова замотана в полотенце, на манер тюрбана. Очень милый вид у нее был! Иван подошел, обнял ее и наклонившись к шее, сильно втянул воздух. Пахло теплом, уютом и… девушкой. Чистым девичьим телом! И он опять потерял голову.
К бутербродам они перешли… нескоро. Зато – обследовали Зиночкину спальню и ее кровать. Кровать была – вовсе не узенькой девичьей кроваткой, а вполне себе… супружеским ложем. Полуторка, как минимум!
Отдыхая после приступа… интереса к чистому девичьему телу, они валялись на взбитом белье. Причем Зиночка – уткнувшись головой в подушки, и вообще не «заморачиваясь», что она – полностью голая, лежит раскинув ножки и чуть оттопырив попку.
Девушка приподняла голову, и, глядя на него мутными, но блестящими глазами, произнесла:
- Косов! Я не могу понять – где изысканность, где тонкий душевный трепет, где безумные ласки? Пока я вижу… и чувствую… только сплошное, ничем не прикрытое насилие. Грубое, какое-то дикарское… насилие.
- Тебе плохо, душа моя? Или… больно? – Иван протянул руку и погладил ее по спине, от шеи и до попы.
Девушка вздрогнула, но не отстранилась.
- Плохо? Или больно? Н-н-нет… и не плохо, и не больно. Было очень хорошо… И мне… хочется еще!
Они оставили гореть настольную лампу на столе. И девушка сейчас абсолютно не стеснялась своей наготы. Она была красива!
- Так… давай несколько изменим… наше общение, краса моя ненаглядная! Ложись вот так… да, на спинку, поудобнее! Вот… дай-ка мне вторую подушку… так, вот так мы ее положим, тебе под попу… и вот так, - Иван сполз по кровати вниз, к ногам девушки, - нет-нет-нет… вот ножки как раз сдвигать не нужно. Не нужно… их, как раз-таки, чуть приподнять нужно! И вот еще что – закрой глаза и не подглядывай!
Последняя фраза Ивана была – явной провокацией! Ну как же? Закрыть глаза и не подглядывать? Ага-ага!
Как она металась по кровати и стонала! Как стискивала ноги и подергивала попой! Мда… и правда – развратник! Чему девушку учит… где же она еще такого найдет? С кем такое почувствует?
Поэтому, когда она отдышалась, он так… намеком… предложил ей… поменяться ролями. К его удивлению, особых возражений не последовало! И даже глаза ему закрывать не предложили. Правда вот исполнение… хромало! Поэтому, поняв, что… разрядится у него не получится, он потянул ее к себе и усадил сверху.
К бутербродам они вернулись… ближе к утру. Попивая чай на кухне, сидя на стуле в том самом халате, Иван глядел на девушку напротив. Она, держа кружку в руке, забыв о чае, чуть улыбаясь, глядела в темное окно.
- Ну что ты, радость моя? Не жалеешь, что не пьяна, как в тот раз?
Она тихо засмеялась, покачала головой:
- Нет, не жалею. Все… очень ярко и здорово! Только… у меня чуть-чуть болит уже… там. Наверное… надо поспать?
- Вот еще… глупости говоришь! Сама потом будешь жалеть о бездарно потерянном времени. А что чуть болит… мы немного по-другому попробуем!
И они попробовали.
- Ну… как?
- Знаешь… я не могу сказать, что я… в восторге. Но… было интересно попробовать. Слышать-то я слышала, а вот самой… не доводилось. Но… такого блаженства… как если по-другому… точно не было.
