- Привет! Ты меня ищешь? – «кто это? Вроде и видел в клубе, а кто такой – хэзэ!».
- Да, Иван, переговорить надо!
- Ну, пошли! – кивнул Иван на вход в клуб.
Дождавшись, пока Косов скинул дрова у печи, парень обстукивал валенки на ногах. Они прошли в его комнату, где пришелец довольно бесцеремонно уселся на табурет.
- Я – секретарь комсомольской организации нашего совхоза, Лазарев Дмитрий! – парень протянул руку Косову.
«Ага! И что главе местного комсомола от меня нужно?».
- Нам поступил запрос на выдачу характеристики… на тебя. Из Приреченского райкома комсомола. А потом мне звонила Кира Каухер, просила ускорить это дело, - парень как-то изучающе разглядывал Косова.
И это – «нам поступил», и поведение, и взгляд «комсомольца» - не понравились ему.
«Похоже, что парняга-то… зазвездился, что ли? И не похож он на деревенского. Назначенец быть может? И руки вон у него… не в мозолях. Ну ладно… послушаем, что скажет этот… секретарь».
- И мне, честно скажу, Иван, эта ситуация не по душе! Если ты решил вступить в комсомол, то почему не пришел ко мне? Мы бы посидели, обговорили все, дали бы тебе какую-нибудь общественную нагрузку, присмотрелись какое-то время. А так – кто-то сверху решил, что этот человек достоин, а человек этот в нашу ячейку – и глаз не кажет! И вот эта… Каухер… Я понимаю, что она инструктор райкома… на общественных началах. Но… может ли она что-то решать? Или у Вас с ней…
По этим многочисленным «мы бы посидели», «мы бы обговорили», «дали», «присмотрелись» как-то… Ивану стало не по себе.
«Мы! Николай Второй! Мля… как же… противно! Вот же ж, человек, а?!».
Косов понимал, что формально этот… Дима – прав. Если решать этот вопрос, то начинать надо с первичной ячейки. Но… Не он принимал такое решение, а парторг подвинул Киру к решению этого вопроса! И потом – так демонстративно указать, что Кира – «на общественных началах», а этот… значит – номенклатура? И этот намек – «или у Вас с ней»!
«Похоже – гавно-человек!».
- В чем ты прав, Дмитрий, так в том, что мне начинать нужно было именно с первичной ячейки. Но дело в том, что… начинал-то не я! Парторг совхоза спросил у меня после концерта – почему я не в комсомоле, а потом попенял Кире, что комсомол ничего не предпринимает для принятия меня в свои ряды! Именно поэтому Кира и занялась этим вопросом, а, не потому что… «у нас с ней»! У нас с ней – дружеские, товарищеские отношения и не более! У нее, кстати, парень есть! И вообще… такое отношение к ней, активной комсомолке, общественнице, студентке-отличнице с твоей стороны, Дмитрий, не очень понятно!
- И еще… по общественной нагрузке… Я здесь по сменам – и сторож, и дворник, и истопник. А кроме того – киномеханик. И по клубу в целом… у нас, знаешь ли, принято помогать друг другу. Вот у директора спроси – отказываю ли я ему в помощи, если такая необходима. Или у библиотекаря спроси! Сейчас я занят в стрелковом кружке в Доме Красной армии, намерен сдать на вторые степени и «Ворошиловского стрелка», и ГТО. Ты представляешь нагрузку и объем материала, который нужно усвоить? А еще… песни мои слышал? Когда мне их писать, если еще и общественную нагрузку тянуть? Нет! Я не отказываюсь, просто объясняю, что не груши тут ху… к-х-м… околачиваю!
Постепенно Иван, разозлившись, стал довольно резко выговаривать. Зря, конечно, но – опять эмоции!
Похоже секретарь опешил от такого напора, а может понял, что изначально взял не тот тон, да и наговорил… двусмысленного. Но только в ответ на речь Косова, возмущаться не стал, а посидел, помолчал, глядя на Ивана, потом хлопнул ладонями по коленям, поднялся и уже в дверях, повернувшись, сказал:
- Ладно… характеристику… я напишу. Если вопрос решиться положительно… да. То – придешь, встанешь на учет. Там тогда и поговорим! И нагрузку все-таки… мы тебе придумаем!
- А я и не отказываюсь… - кинул в спину Лазареву Иван.
«Как-то не очень начинается у меня отношения с этим… местным секретарем комсомола! Гавна бы не сделал… Похоже, что он – может!».
И все-таки Косова не оставляла мысль… посетить-таки… центральный рынок, а именно – фруктовый его павильон. И как-то это было… двояко. С одной стороны, что уж греха таить, понравилась ему Фатьма. Была она как-то притягательна, что ли…
С другой стороны – ну вот на хрена ему столько денег? Даже тех, что были наличкой – ему на этот год… даже меньше уже осталось до отъезда в Омск, и поступления в училище. С лихвой!
А тех денег, что вручил ему Штехель, да еще и вручит… На кой хрен они ему? Да и противные это были деньги, за рыжье, снятое с людей. Часть, как он уже решил, он отдаст Вере, на всякие хозяйственные расходы. А другую часть… Все же это были деньги Ильяса, а Фатьма, как ни крути, бывшая подруга усопшего. Потому, будет правильно отдать эти деньги ей. Ну вот такие выверты его, Косова, мозга. Типа пенсии вдове.
Декабрь в этом году, после первых, непривычных еще людям морозов, которые ударили сразу после Октябрьской, стоял довольно теплый. Градусов десять, может пятнадцать морозца. И снежок пролетал, легкий, пушистый.
«Ага… работки – подваливает!».
