- Шлепнуть? Не… шлепать не надо. Вон ты какой… лось. Так шлепнешь, что… больно будет! Улечу еще куда-нибудь! Но погладить – да! Можешь.
- Знаешь… я все-таки воздержусь! – «еще не хватало – малолеток соблазнять! Хотя… кто и кого тут соблазняет?», - Нет-нет! Не потому, что не нравиться, а потому что… боюсь повредить! Говорю же – изящная очень!
Девчонка опять хмыкнула, и спросила:
- Ты дурак, что ли? Вроде нет… Еленочка с тобой не водилась бы!
Косов повертел головой:
- А куда мы с тобой пришли? Я здесь никогда не был.
Девчонка отмахнулась:
- Да это новый блок. Еще не достроенный. Мы здесь с девчонками курим… иногда.
- А разве Вам можно курить? Ну… дыхание там, нагрузки большие…
- Нет, ты точно какой-то дурачок! Ну – нельзя, конечно. Но мы – курим! Иди сюда…
Они зашли в какое-то помещение рядом с лестницей, где было светло от небольшого окна, сквозь немытые стекла которого пробивалось весеннее солнце. Стены оштукатурены, но не белены. Мебели практически нет. Лишь у окна валяются какие-то полуразбитые козлы, одну из досок которых, похоже, и приспособили юные танцовщицы в качестве лавки.
- Ну! Что стоишь? Садись, давай! Не буду же я трико пылью пачкать!
Пребывая к некотором… «ахуе» от ситуации, Иван сел, хихикая про себя:
«Пиздец! Гумберт Гумберт и Лолита, часть вторая, сибирская!».
Девица бесцеремонно уселась к нему на колени.
- Ну!
- Что ну?
— Вот ты тупой, а? Нет, правда – как еще Завадская с тобой… Папиросы доставай, телепень!
- А-а-а…
- Х-м-м на! – все-таки девчонка проглотила первое слово, так и просящееся на язык.
Косов, повозившись, достал из кармана портсигар, но открыть не успел. Девчонка выхватила его из рук и открыла сама:
- Х-м-м-м… «Дукат»! А неплохо, неплохо! – взяв папиросы, понюхала ее с удовольствием, и потребовала, - Ну, где спички? Вот же ж… Кто так даму угощает?
Получив от него зажигалку, покрутила ее в руках, одобрительно хмыкнула и прикурила, поднимая лицо вверх и с удовольствием выпуская дым. Похоже – пыталась делать это «кольцами», но получалось плохо.
- Меня Иван зовут, если что… А тебя?
- Да знаю я, как тебя зовут! Я – Танька!
- А почему – Танька? Не Таня, и не Танюша, а – Танька?
Девчонка неопределенно хмыкнула, но не ответила.
- Ты, если кто будет подниматься, папиросу у меня возьми, и… ну вроде как ты куришь! Понял, да?
Косов кивнул.
- Ну а то, что ты у меня на коленях сидишь? Это – ничего?
- Ой! Да тут много кто обжимается! Вот еще – невидаль! А ты бы время не терял, как телОк… а потискал бы меня что ли. Я не против!
- Слушай… а почему ты меня к Завадской не отвела?
- Ой-ой-ой! А ты что – такой верный, ага? Да ладно! Не буду я к тебе приставать, успокойся! – потом, после пары затяжек, - Хотя… наверное и надо бы!
Это было так забавно, что Косов не выдержал и заржал.
«Нет, ну правде же – ситуация… комичная донельзя! Сижу тут, с этой нимфой на коленях, вот – дурак-дураком! А если кто появится – так должен забрать у нее папиросу, сделать вид, что курю! А если она еще и визжать начнет, обвиняя в домогательствах? Вот умеешь ты, Косов, «вляпываться»! Этого – не отнять! На том и стоим!».
- Ты что, совсем дурак? Услышат же! – девчонка повернулась к нему, так ерзнув ему по самому дорогому, что он охнул, - Припрется сюда кто-нибудь!
Потом отвела папиросу в сторону, зачем-то присмотрелась в нему, пробормотала: «А ты все-таки ничего…», и поцеловала его. Взасос. В губы.
«А вот целоваться она… уже умеет!».
- Ну… и что же ты сидишь, а? Чурбан! – еще чуть поерзала, потом прикусила губку и приподнялась, внимательно вглядываясь в его штаны.
«А что я? Что я – железный, что ли? Вот нечего было тут ерзать! И жопку бы ей… все же помягче!».
- Смотри-ка… а ты… неплох! – чего Иван точно не ожидал, так того, что девчуля, протянет руку и довольно беспардонно, через ткань, обхватит его… достоинство.
- Совсем неплох! Теперь понятно… что так Лена Георгиевна… А давай… ну… хочешь же меня? Я же вижу! – хихикнула, - И чувствую!
Хрипловато Косов пробормотал:
- Я с малолетками… не играю!
— Это я-то малолетка? Ты с дерева упал, что ли? Мне восемнадцать уже! – рассердилась, пофыркивает, как самовар!
Косов опять засмеялся, только уже старался – потише.
- Врешь ведь!
- Ничего не вру! У меня и паспорт есть, если что!
Против воли головы, Иван все же обнял ее за попку.
- Ну вот… другое дело! Эх… жаль, обстановка не та…, - протянула девочка Танька, - Или… может… раком, а?
«Ни… куя себе, заявки!».
Но Танька сама отменила приглашение:
- Не… у тебя большой… я еще кричать начну! Может тогда… ну… давай, я… ртом? Хотя опять нет же! Я плохо умею…
Девчонка так искренне расстроилась, что было и забавно и… даже жаль ее.
- А чего ты… так навелась на меня?
- Ну-у-у… интересно же стало, с кем это наша Королева кувыркается! Слушай! А скажи… она хороша, да? Ну так… в постели? Все, наверное, умеет?
- А ты с чего все это взяла? Ну, что я… с Леной…
- Ай! – отмахнулась Танька, - Да об этом уже… половина труппы знает. Что у Елены новый мальчик завелся. Да и сама я… слышала. Они с Риткой болтали…
- Любишь подслушивать?
